На первой странице книжки было написано мелким, аккуратным почерком:
Самолет тронулся с места и покатил по взлетной полосе.
Не дыша, я открыла последнюю страницу. Там оказалось всего одно слово
Самолет, летевший по маршруту Мюнхен – Дублин, вез сто шестнадцать человек и одно каменное изваяние. Я боялась пошевелиться. Боялась оглянуться и встретиться глазами с кем-то, кто уже знает, как и где я умру. Все, что я могла, это закрыть глаза и молиться. Утирать катящийся со лба пот и молиться снова. Как только самолет приземлился, я набрала номер Боунса и панически зашептала:
– Меня выследили. Не представляю, как. Они здесь… Я не знаю, где может быть жучок, под моей кожей разве что!
– Серьги? Пирсинг? Кольца? Солнечные очки? Выбрасывай все, – ответил Боунс.
Я и так от всего избавилась, я не знаю, как они следят!
– Проклятье. Выходи из самолета, держись ближе к людям. Сейчас перезвоню.
Ни жива, ни мертва, я бросила под сиденье шляпу, кардиган, сумку и вышла из самолета. Прошла пограничный контроль, пристала к большой компании каких-то немецких туристов и двинулась к выходу. Боунс позвонил, когда я проходила мимо движущихся лент с багажом.
– Волосы, – взволнованно сказал он. – Твои волосы нарощены, так?
– Д-да, а что?
– Каждая прядь крепится с помощью капсулы кератина, так? Срежь их все. Раздобудь где-нибудь что-то острое и срежь нарощенные волосы, Скай! Живо!
– О господи…
– Срежь волосы – и бегом к выходу!
Я выхватила из ближайшей урны бутылку и рванула к туалету, где тут же грохнула ее об пол. Мысли улетучились, чувства замерли, исчезла я сама. Остались только мои трясущиеся пальцы, сжавшие кусок стекла, и мои волосы, в которых была заключена моя гибель.
Разрезая до крови пальцы и кожу на голове, я принялась сдирать с себя искусственные пряди рыжих волос. Они падали в раковину и искрили, когда соприкасались со струей воды. Гнев и обида сдавили горло. Так вот что ты делал со мной, Саймон! Так вот на что ты намекал, когда говорил, что мне стоит избавиться от волос, если я почувствую себя в опасности! Как я не догадалась раньше? Вздрагивая от каждого звука снаружи, я срезала последние пряди и глянула в зеркало.
Где Скай Полански?
Нигде.
Теперь на меня смотрел совсем другой человек. Человек, которого я прежде не знала. Торчащие пучками волосы и свежие, кровоточащие порезы на голове, искусанные губы и глаза смертницы. Глаза той, кто больше не боится умирать.
Я набросила на голову капюшон кофты и вышла из уборной. Гулкий, длинный коридор, от стен отражается свет люминесцентных ламп. Треск колесиков чужих чемоданов. Потусторонние голоса диспетчеров. Я выйду из этого аэропорта, Лилит. Тебе и всем твоим дьяволам назло. Поворот коридора, таможенники в пиджаках, толпа встречающих. Я набираю полные легкие воздуха и иду вперед. СКАЙ – мой взгляд впивается в табличку, которую держит незнакомый человек. Я едва успеваю его рассмотреть и тут же останавливаюсь, как вкопанная. Чуть поодаль кто-то держит в вытянутой руке еще одну табличку…
Еще одна табличка с надписью «Скай».
Инстинкт среагировал быстрее меня. Я попятилась, натыкаясь спиной на идущих следом людей. Заплакал ребенок. Громко выругалась женщина. Я молилась, одновременно бормоча извинения, и, отталкивая людей с пути, пробиралась обратно.
– Боунс, там две таблички с моим именем! Две таблички! – громко заговорила я в телефон.
– Возвращайся назад, не выходи, сейчас разберусь…
Гудки. Я подняла глаза и вздрогнула. Телефон выпал из моих рук и ударился об пол. Передо мной стоял длинноволосый тип в форме работника аэропорта. Козлиная бородка, бледная, как мел, кожа, ничего не выражающие глаза.
– Служба безопасности аэропорта, – безликим голосом сказал он, тыча мне в лицо какой-то бейдж. – Пройдемте со мной.
– Что вам от меня нужно? – пробормотала я, подбирая телефон и сравнивая фото на бейджике с реальной физиономией.
– Мы следим за вами с того момента, как вы разбили бутылку в холле. Вы нарушаете общественный порядок. Мы просто побеседуем, – настойчиво произнес мужчина, прикасаясь к моему локтю.
– Я никуда с вами не пойду, – возразила я, нервно нажимая клавиши. Телефон выключился от удара и, сколько бы я ни старалась, никак не оживал. Я осталась без связи с Боунсом…
– В таком случае, боюсь, мне придется выпроводить вас за пределы аэропорта, – вцепился в меня охранник.
– Нет! – затрясла головой я. – Только не это! Меня пристрелят, как только выйду из здания.
В толпе встречающих – тот, кто всадит в меня пулю. Я точно это знала.
Тогда работник аэропорта, не сводя с меня мутно-серых глаз, поднес к губам рацию и сказал: «Пришли сюда пару ребят».
