Терри не герой моего романа. И я уже давно не схожу по нему с ума. Но временной портал – еще один! – вдруг открылся прямо в этой комнате. Мне снова двадцать, мы лежим и смотрим кино у него дома, я влюблена в него по уши, но Терри не хочет никаких отношений, потому что его предыдущая девушка размолола его в щепки. Все, чего ему хочется, это прийти в себя и не ввязываться в новое безумство. Но я не знаю всего этого, мне кажется, что и он меня любит, просто очень нерешителен. Позже я пойму, что парни вроде него не могут быть нерешительными. Если уж они не берут в оборот девушку, то только потому, что не слишком-то она им и нужна… Это понимание придет потом, но сейчас я живу предвкушением наших будущих отношений. Я сплю в обнимку с игрушками, которые он мне дарит. Я пытаюсь похудеть, практикуя извращенные диеты, и, конечно же, я не знаю никакого Боунса. И никакую Лилит. Я свободна и счастлива – и счастье переполняет меня! Я никогда не была гончей, никогда не спала ни с кем за деньги, не делала всех этих безумных вещей, и мне не за что расплачиваться. Весь мой мир уместится в этой комнате. Я в прошлом, и это прошлое так восхитительно в своей простоте…
Поворачиваюсь на бок и встречаю направленный на меня взгляд. Прошлое, возьми меня! Поглоти целиком, как река. Пусть по поверхности разойдутся круги. Мне будет так хорошо в твоей глубине! Я хочу забыть будущее. Я хочу не помнить, что меня ждет.
Опускаю руку на щеку Терри, касаюсь его волос. Словно вдруг увидела его впервые.
– Знаешь, если буду хорошо работать, то Джонни повысит меня до бармена, – шепчу я, выдавливая из себя слабую улыбку. – И тогда Хьюго придется искать работу где-то еще, ха-ха. А Кейт рассказала мне рецепт новой диеты. Нужно съедать двести грамм «Нутеллы» каждый день, и все. Она божится, что диета сработает.
Терри хмурится, смотрит на меня пристально.
– А еще к нам заходит странная посетительница. Ее зовут Лилит. Мне кажется, ей что-то от меня нужно. Вот бы знать, что именно! Боюсь, скоро она подошлет к тебе опытную гончую, чтобы взорвать мой мир. Ну и пусть. Знаешь, что я сделаю, когда получу
– Скай, – шепчет Терри, притягивая меня к своей груди, и я стискиваю зубы, чтобы не разреветься.
– Но сейчас мне так хорошо рядом с тобой, Терри. Я хочу, чтобы время остановилось. Чтобы мы с тобой застыли, как жуки в янтаре. За пределами этого момента нет жизни, я погибну… там, в будущем.
– Все наладится, все наладится, – говорит он, касаясь губами моего лба.
И тут вся моя жизнь действительно сжимается до настоящего мгновения. Обнимаю Терри за шею, жмусь к нему…
– Если ты помогаешь мне не из жалости, то… «Точно не из жалости», – говорят его объятия.
Я ему нравлюсь. Сильно. Гораздо сильнее, чем год назад. Теперь у меня другой вкус – вкус гончей… Я целую его так, будто в его губах заключен мой шанс на выздоровление. Как будто он – одна большая бутылка лекарства, которую мне нужно просто выпить залпом, и тогда я поправлюсь. Я снова буду здорова.
Терри приподнимается и склоняется надо мной, его пальцы рисуют волнистые линии на моей шее и моем плече, с которого сползла пижама. Он смотрит на меня, и я пьянею от этого взгляда, но стоит мне закрыть глаза…
И я вижу разбивающийся о сушу морской вал. Брызги, кружево пены, белый волос молнии, который небо роняет в океан. А на фоне бушующей стихии я вижу фигуру человека, который рисковал ради меня жизнью. Который был готов разделить со мной ложе океана, если я не выплыву…
Терри сажает меня к себе на колени и покрывает мою шею поцелуями. Они жгут до боли. Меня словно касаются раскаленным железом.
– Терри… Прости… Не могу. – Я сползаю с него и стискиваю голову руками. – Хотела бы, но все станет только хуже. Ты меня возненавидишь, а у меня и так врагов выше крыши… И он… все еще в моей голове.
Мне кажется, Терри сейчас заорет на меня и выгонит из гостиной. Воздух в комнате пропитывается его разочарованием и моим стыдом. Но он не орет. Вздыхает, касается моего плеча.
– Я не тороплю тебя, Скай. Пепел – это еще не конец. Нужно время, чтобы ветер его развеял. Вот тогда можно начать заново.
Говорят, что утро – это время разочарований и рези в глазах, когда они наконец-то распахиваются. Время головной боли и стыда. Не в моем случае. Я всегда любила утра. Утреннее солнце способно вымести из души всю пыль и успокоить боль. Тело легкое, как будто состоит из крыльев бабочек. А в голове такая тишина, что, кажется, вот-вот вспомнишь все свои прошлые жизни. И если в этом утре еще и банка кофе найдется, то вот и рай на земле. А этот парень, в одних штанах готовящий для тебя омлет, – он, наверное, ангел.
– Ты была права, – говорит мне Терри через плечо. – Убийцей оказался самый белый и пушистый персонаж.
– Я же говорила.
– Да, ты эксперт.
