Обед закончился. Леди Диана и ее рыцари вышли из ресторана и отправились пешком к каналу Джадекки, где Беппо ожидал их в гондоле с химерами. Немец сел направо, англичанин налево, а француз – у ног леди Дианы.
– Мои друзья, мы имеем право теперь поболтать, после наших, столь мрачных предсказаний относительно будущих судеб человеческого рода. Я хочу задать вам вопрос: в ночь Искупителя я даю у себя бал, на котором должна буду избрать дожа. Если я изберу одного из вас, будут ли остальные ревновать?
– О, – вскричал Мантиньяк, – мы подходим к вопросу квадрата гипотенузы в области любовной геометрии. Из-за ревности пролилось не мало чернил, дорогой друг.
– Не говоря уже о словах, – пробормотал Деклинг.
– И пощечинах, добавил Краузе. Так как ревность – прямое следствие любви, как гром – прямое следствие молнии, то предусмотрительный человек ввинчивает в своем сердце громоотвод.
– Ревность – это внимание, оказываемое ревнивцем той, которую он любит, – заключил Деклинг.
Леди Диана живо возразила:
– Да защитит меня небо от внимания, похожего на букет из чертополоха. К тому же, мой дорогой Реджи, я думаю, что вы слишком большой альтруист, чтобы завидовать счастью других.
– Так говорят. На самом же деле счастье других напоминает запах хорошего жаркого, – он невыносим после того, как сам наелся.
Леди Диана погрузила кончик своего пальца в темную воду и продолжала:
– По-моему, ревность, это проявление инстинкта собственности. Некоторые не допускают, чтобы другие получили закладную на тело, которое принадлежит им.
– Голос права собственности!
– Я ожидала вашей реплики, Мантиньяк. Но вы преувеличиваете, сравнивая любовь с гипотенузой.
– Вы бы предпочли сравнение с биссектрисой тупого угла?
Мантиньяку не суждено было получить ответ.
Беппо, вместо того, чтобы обогнуть мыс таможни, пересек улицу Спасения, проходящую вдоль величественного здания церкви святой Марии. При входе в Большой канал они заметили моторную лодку, управляемую человеком в серой фетровой шляпе, непромокаемом пальто и светлых замшевых перчатках. Элегантный рулевой заметил гондолу вовремя, чтобы не столкнуться с ней, но слишком поздно, чтобы не обрызгать ее. Тогда, держа левую руку на руле, а правой быстро сняв шляпу, он повернулся к леди Диане и крикнул по-итальянски:
– Я прошу у вас, сударыня, тысячу раз извинения.
Через несколько минут белое пятно его плаща скрылось в темноте. Сидевшие в гондоле ограничились испугом и несколькими каплями воды на пальто. Беппо выругался. Сэр Реджинальд воскликнул:
– Что за болван! Он мог перевернуть вашу гондолу.
Краузе прибавил:
– Следовало бы запретить движение моторов в восемьдесят лошадиных сил. Венеция создана не для того, чтобы моторные лодки бороздили ее каналы.
Мантиньяк наблюдал за леди Дианой. Непредвиденная неприятность, казалось, не произвела на нее особенного впечатления. Повернувшись к гавани святого Марка, она старалась рассмотреть исчезнувшую лодку, белый метеор, промелькнувший на окутанном сумраком канале.
– Вас занимает рулевой таинственной лодки? – спросил Мантиньяк вполголоса. По-видимому он угадал мысль леди Дианы, так как у нее вырвался нетерпеливый жест и, обращаясь к гондольеру, она спросила:
– Беппо, что это за лодка? Вы успели рассмотреть ее?
– О, да, синьора… Я знаю ее… Она называется «Беатриче» и останавливается где-то возле морского клуба.
– Кому она принадлежит?
– Не знаю, синьора.
– Тогда везите нас скорее домой.
Гондола причалила. Леди Диана быстро соскочила на ступеньки и сказала:
– Извините меня, мои друзья… Я чувствую себя не совсем хорошо… Беппо отвезет вас, куда вы прикажете… До свиданья.
Леди Диана не дослушала прощального приветствия своих поклонников. Она быстро пересекла внутренний двор палаццо, обсаженный деревьями, поднялась в свою комнату и позвонила горничной.
Появилась Эмма.
– Вернулся мистер Баттерворс?
– Да, миледи. Мистер Баттерворс собирается брить Отелло.
Леди Диана поспешила в библиотеку и застала там Джимми.
Вооруженный механической бритвой, кисточкой и мылом, он держал Отелло между ногами.
– О, Диана! – весело воскликнул он. Уже вернулись? Как раз вовремя. Вы мне поможете держать эту проклятую мартышку, пока я сделаю ей физиономию первого любовника, выскочившего из Drury Lane[31].
Леди Диана схватила кисточку и мыло, чтобы выбросить их за окно, и раздраженно воскликнула:
– Вы мне надоели с вашей мартышкой! Положительно, у вас столько же чутья, сколько у сеттера, набитого соломой… Послушайте… Минуты, даже секунды дороги… Знаете ли Вы моторную лодку, под названием «Беатриче»?
– Нет.
– В таком случае садитесь в мою лодку и отправляйтесь на поиски. Интересующая меня лодка белого цвета, и на носу у нее развевается маленький треугольный флаг со звездой. Я хочу знать имя человека, управлявшего ею сегодня в одиннадцать с половиной часов вечера, когда он чуть не опрокинул нас на улице Спасения. Вы поняли, Джимми?
– Вы хотите дать встрепку этому идиоту?
– Да.
– Рассчитывайте на меня. Если я найду его, я разобью ему челюсть в один миг.
