Странная пара… Аристократка, имевшая среди своих предков королей Шотландии, продавала свое знание этикета и светских манер выскочке из эмигрантов! Соединение старой расы и нового племени. Обворожительный ментор, одевающийся на Вандомской площади и причесывающийся на улице Royale, направлял первые шаги мускулистого бритого Телемака, носящего клетчатые костюмы и вскормленного chevinggum[15]. Они познакомились весной на озере Гарда[16], где леди Диана рассеивала свою тоску среди кустарников на уединенных дорожках и белого конфетти акаций в цвету. Диана не оплакивала больше несбывшиеся мечты. В течение трех лет она старалась рассеять свою тоску, путешествуя по большим отелям Средиземного побережья. Ее видели молящейся на Акрополе, но не под сенью Паллады-Афины, а на алтаре «Счастливых случайностей», где прекрасные отшельницы находили утешение в мимолетной, но полной безумств любви, или же в крупном вкладе в американском банке. Ее встречали в Бискре – в тени развесистых пальм, на базарах Туниса, среди шума и крика торговцев коврами. Она начала было флирт с капитаном спаги в Марракеше, быстро, впрочем, окончившийся, и провела душный грозовой вечер в Палермо с торговцем жемчуга из Салоник. Но эти мимолетные развлечения не давали ей должного утешения. И она медленно шла под откос, вдоль безразличных рельс. Джимми Баттерворс сперва забавлял леди Диану. Мы развлекаемся иногда в зоологическом саду, наблюдая прыжки моржа на воде или скачки недавно посаженной в клетку двуутробки. Точно так же развлекалась леди Диана молодым двуногим, попавшим прямо из патриархальной долины Массачусетса в опасные капканы европейского великосветского общества. Юношеская грубость его языка, его бесконечная отвага, бессознательное самодовольство американского гражданина были предметом бесконечного удивления для шотландки голубой крови. Однажды во время вечерней прогулки по озеру Гарда, Джимми вдруг выпустил весла, прыгнул к леди Диане, обхватил ее своими могучими руками и восторженно воскликнул:
– О, как вы очаровательны!..
Леди Диана не протестовала, так как лодка была мало устойчива, а также потому, что, наперекор всем светским приличиям, мальчишеский поступок Джимми ей почти нравился. Деликатно отстранив губы Джимми, она иронически заметила:
– Мой милый мальчик, у вас столько же такта, сколько у сорвавшегося с цепи буйвола. Призывая звезды в свидетели своей искренности, Джимми, пробормотал:
– Диана! Диана! Уверяю вас, что вы умопомрачительны с вашим лицом святой девы и с вашими томными глазами. Если бы вы показали кончик вашего носа через каменный забор нашего колледжа в Роттенбрайне, вы бы взбудоражили жизнь школьников на целый месяц. Серьезно, вы прекрасны. Я обожаю синеву ваших глаз, напоминающую мне большое окно в ванной комнате моей матери… И потом ваши ножки… Сегодня днем, когда вы прыгали в лодку, я заметил кусочек вашего тела между бельем и чулком… Если бы Ромео увидел это, стоя под балконом, он побил бы рекорд на своей веревочной лестнице.
Таковы были прелюдии связи мистера Джимми Баттерворса и леди Дианы Уайнхем в поэтичной и лунной декорации окутанного сумраком озера Гарда. Месяц спустя они поселились во дворце Реццонико в Венеции.
Путешествуя по Европе, Джимми Баттерворс посетил Лондон, Париж, Берлин и Рим. Но царицу Адриатики он совсем не знал и чистосердечно признавался леди Диане:
– Чтобы наслаждаться Венецией, необходима такая подруга, как вы. Теперь, когда вы моя, вперед гондолы и мечты к львиной клетке святого Марка.
Джимми Баттерворс, слыхавший в Америке разговоры про льва святого Марка, искренне думал, что дело шло о живом хищнике, вывезенном из Абиссинии на пароходе Триентского Алойда.
Спортсмены из Соединенных Штатов уже не принимают больше Пирей[17] за человека, но им еще случается принимать святого Марка за укротителя зверей.
У леди Дианы было сильное желание поселиться в палаццо Vendramin-Calergi, ставшем святилищем меломанов после смерти в нем Рихарда Вагнера. Но палаццо оказался недоступным для путешествующих аристократок, и графиня поселилась в великолепном дворце Реццонико.
В ХVI веке представители рода Реццонико предложили сто тысяч дукатов Венецианской республике за честь быть допущенными в число славных венецианских патрициев. Леди Диана предложила сто пятьдесят тысяч лир за наем дворца. Дворец Реццонико был старинным зданием с семнадцатью римскими арками, с высокими окнами, окруженными колоннами; у входа в небольшой сад статуя святой девы, кротко улыбающаяся под каменным навесом, двор, вымощенный мшистыми камнями, и мраморная лестница, купающая последние ступеньки в зеленой воде Большого канала в ожидании причаливающих гондол, – все это очаровало леди Диану.
