Гостиница, в которой он каким-то чудом оказался, выглядела не такой уж и плохой, уже хотя бы потому, что под его головой находилась подушка, а не полено, с которого любезно была состругана вся кора, а его ответственно оббили козлиной шкурой, для пущего эффекта, вбив такое количество гвоздей, что даже через неделю, помой он голову, некоторые из них все еще останутся висеть у него в волосах.
– Получилось! – радостно воскликнул он, оповещая всех о удачном исходе своих стараний и воззрился на высокий потолок залитый солнечным светом, распахнутыми во всю ширь глазами.
Оглядев подвернувшуюся ему комнату, он какое-то время старался моргать, пытаясь сбить с себя наложенное наваждение. Ноэль знал, что мороки часто встречаются и многие, даже те, кто не в ладах с магией стараются прибегнуть к их помощи, чтобы выделиться из толпы или представить свой дом в лучшем свете. Что уж душой кривить сам он неоднократно прибегал к услугам местных колдунов, чтобы привлечь к себе внимание разбитных девиц, гуляющих по улицам города в те времена, когда ему удавалось выкроить очередной выходной. Но толи он платил слишком мало, за очередной морок, толи наоборот дамы всегда попадались с придурью и не верили в наложенную иллюзию, но все его старания заканчивались в квартале любовников, в одной из тамошних таверн, где любовь, как и все остальные товары продавалась и покупалась, так же легко как сладости в кондитерской лавке.
Моргание не помогло, и он окончательно убедился, что комната на самом деле выглядит так, как он видит. Этому свидетельствовало еще и некое количество синяков на его руке. Убедившись, что это не очередной морок, Ноэль начал себя пощипывать, пытаясь проснуться от очередного приятного сна и всем лицом рухнуть в навалившиеся проблемы бренного мира.
– Господин сказал, как только вы проснетесь, вам следует спуститься в трактир, он будет ожидать вас там, – произнес писклявый голосок так и не показавшись из-за приоткрытой двери. Лишь тонкий, белые руки поставили перед ней кувшин с водой, а изящные длинные пальчики разместили рядом полотенце, после чего дверь, не издав больше ни единого звука закрылась, оставляя его в одиночестве.
Вода оказалась чистой и теплой, а вот дальше началось форменное безобразие. Ноэль как ни старался, не смог найти свой костюм и что самое страшно свою обувь. Не было страшнее для гонца утратить привычный облик и растерять набойки на своих каблуках. За такие провинности могли строго наказать, вплоть до лишения очередных привилегий, на неопределенное время. Несколько раз перерыв комнату, он нашел только какие-то странные штаны и рубаху, похоже выделанную из кожи троллей, потому что, оказавшись на теле она в прямом смысле начала нападать на своего нового хозяина, стараясь укусить или ущипнуть его как можно больнее. Сапоги вместо привычных ботинок оказались не в пример лучше и удобнее. Мягкие каблуки пружинили его походку, но оставались безмолвными, как бы сильно он не пытался стучать ими об пол. Все, чего он смог добиться, лишь невыносимо устал от прыжков и выбил себе палец, угодив в подвернувшийся совершенно неожиданно стул.
Поверх всего этого Ноэль накинул плащ, похожий на тот, что носил сам Павший при их встрече. Вот это действительно было стоящим приобретением. Рубашка, скрытая под тонкой тканью, мгновенно успокоилась, а по телу пронеслась волна свежести и прохлады, освежая его и наполняя бодростью.
Так и не решившись накинуть на голову капюшон он вышел из комнаты и опрометью бросился по коридору чуть ли не по колено утопая в расстеленных там коврах.
Если место, куда выплюнула его лестница и назывался трактир, то до этого Ноэлю удавалось быть лишь в сплошных портовых забегаловках, в которых вместо еды подавали тумаки, а брали с гостя как за горы самоцветов.
Выскобленные столы благоухали чистотой и свежестью. На досках не было ни одного гнилого места или трухи, выеденной короедами. Мало того, Ноэль не смог найти даже остатков еды, которые в других трактирах, по привычке не убирали со стола, а запихивали в щели между досок. Вместо этого, на каждом из них стоял заранее нарезанный хлеб и покоилось немалое блюдо с разносолами, где нет-нет, да и попадались мясные вкрапления, увенчанные сырными кусочками и горами съедобных трав. Желудок привычно заурчал, а глаза уже начали поедать все это великолепие, за которое в другом месте пришлось бы выложить не одну монету.
Так и не насытившись, одним взглядом, он все же решился и приблизился к единственному занятому столу, который уже ломился от поставленных туда блюд, где жаренные поросячьи бока перемешивались с утиными грудками и пытались убежать благодаря бараньим ногам, вес которых превышал все виденное Ноэлем мясо в Кедровых горах, выделенное на день ватаге рабочих.
