Бэлгутэй поддернул штаны, вытер ладонью широкий нос. Приземистый, грудастый, с широко растопыренными короткими руками, в скосопяченных, рваных гутулах, он вперевалку пошел на Хасара. Тот поджидал его, облизывая сухие губы. Смуглая спина блестела от пота, казалась смазанной маслом. Узкие глаза — лезвие ножа.
— Хоп! — крикнул Тэмуджин и хлопнул в ладоши.
Хасар метнулся вперед, схватил Бэлгутэя за левую руку, дернул вниз, на себя. Бэлгутэй не сдвинулся с места. Правой рукой он поймал за шею брата, уперся ногами в землю, засопел. Хасар попробовал вырваться. Не вышло. Бэлгутэй обхватил его руками за поясницу, приподнял и резко опустил на землю. Хасар вскочил, разъяренный, как рысь, сунул кулаком в живот Бэлгутэя.
Тэмуджин шагнул к нему, влепил оплеуху.
— Ты чего? Борьба была честная. Не смей драться!
— Честная! — дрожал от ярости Хасар. — Он меня не силой свалил, сопением. Сопит прямо в ухо, верблюд сопливый!
Подошел Джарчиудай, сказал с осуждением:
— Строптивый у тебя братец.
— Это он так, шутит. Ты шутишь, Хасар, верно?
Брат поднял с земли халат, бросил на плечо, пошел, ни на кого не глядя. Тэмуджин догнал его, взял за локоть, стиснул пальцы, тихо проговорил:
— Иди утрись и со светлым лицом встань рядом с Бэлгутэем. Слышишь? Не встанешь — я при всех изобью тебя!
Рука Хасара отвердела, кожа на скулах натянулась.
— Уйди! А то как дам!..
Тэмуджин опустил его руку.
— Помни, что я тебе сказал.
Брат возвратился, стал рядом с Бэлгутэем, опустив голову и ни на кого не глядя.
Кузнец сидел на траве, смотрел на братьев, щурился.
Подседланные кони, косматые, разномастные, с разбитыми копытами, смирно стояли у коновязи. Мать и Борте увязывали седельные сумы, братья раскладывали в колчаны стрелы. Тэмуджин с кузнецом и его сыновьями сидели в юрте.
— Оставайся здесь, Джарчиудай, и ты будешь моим старшим братом, — сказал Тэмуджин и внутренне замер. Если бы вредный Джарчиудай остался! У кого есть кузнец — есть и оружие, у кого есть оружие — будут и воины.
— Серый гусь никогда не будет братом высокородному орлу, — усмехнулся Джарчиудай. — Но не в этом суть. Я стар, чтобы скакать на коне. А ковать у тебя что? Нет ни куска железа.
— Железо будет!
— Когда будет железо, тогда приду и я. А пока пусть останется у тебя Джэлмэ. Кузнеца из него все равно не выйдет, слишком любит коней и охоту.
— А я? — скривил губы Чаурхан-Субэдэй.
— Ты пойдешь со мной.
— Я хочу остаться тут.
— Я говорю: пойдешь со мной! — Кузнец помолчал, сказал Тэмуджину: — Ты тверд и умен. У тебя есть крылья — слава отца. Люди пойдут за тобой. Помни: они пойдут за тобой не для того только, чтобы ты был сыт и беспечален. Каждый хочет, чтобы у него была теплая юрта и котел с мясом над очагом. Не забывай этого!
Кузнец поднялся и первым вышел из юрты.
Сели на коней. Борте взяла лошадь Тэмуджина за уздцы, потянулась к нему, привстав на носки. Он наклонился, потерся носом о макушку ее головы, тронул поводья.
С места пошли хлесткой рысью. Скоро юрты остались позади. Возле них все так же стояли мать и Борте, Хоахчин, чуть в стороне, опираясь на длинную палку, — Джарчиудай. Сыновья кузнеца и братья поехали проводить Тэмуджина.
Ребята скакали по два в ряд: Джэлмэ и Чаурхан-Субэдэй, Бэлгутэй и Хачиун, Хасар и Тэмугэ-отчигин. Целая дружина! А еще приедет друг Боорчу. Уже не всякий злонамеренный захочет встретиться с ним.
Джэлмэ, счастливый, что избавился от душной юрты-кузницы, от молота, от каждодневной постылой работы, скалил белые зубы, играл плетью, а его братишка сидел в седле, нахохлившись, как куропатка под дождем. Тэмуджин махнул ему рукой, подозвал к себе.
— Не терзай свое сердце, Субэдэй. Ты будешь моим нукером. Верь мне!
— Когда? — уныло-недоверчиво спросил Субэдэй.
— Как только вернусь от Тогорила. А теперь скачи быстрее, будь моим алгинчи — передовым. Бери мой саадак — и вперед!
Лицо Чаурхан-Субэдэя просветлело. Он быстро приторочил саадак к седлу, гикнул и галопом понесся в степь.
Местность постепенно менялась. Степь часто пересекали глубокие ложбины, то справа, то слева поднимались серые округлые сопки.
Чаурхан-Субэдэй скоро скрылся из виду.
— Не заблудится? — обеспокоенно спросил Тэмуджин у Джэлмэ.
— Субэдэй никогда и нигде не заблудится.
Внезапно Субэдэй вылетел из-за крутой сопки, сломя голову помчался к ним, размахивая шапкой. Тэмуджин натянул поводья, беспокойно озираясь.
Хасар выхватил из саадака лук и стрелу.
Субэдэй подлетел, круто осадил лошадь, крикнул:
— Дзерены!
— Тьфу! — плюнул Хасар. — Я думал, тайчиуты.
Тэмуджин тоже хотел обругать Чаурхан-Субэдэя, но, глянув на довольное лицо парня, сдержался. Шагом подъехали к сопке. За ней была узкая, тесная долина. Большое стадо дзеренов, пощипывая траву, двигалось по косогору, спускаясь к реке. Прижать к берегу Керулена — добыча будет. Только бы не вспугнуть раньше времени — быстроногие животные унесутся в степь, как ветер.
Тэмуджин забрал у Субэдэя свой лук, растолковал, кто и как должен подъезжать к стаду. Ребята сразу же разъехались.
Джэлмэ, пока Тэмуджин распределял места, беспокойно ерзал в седле, а когда остались вдвоем, сказал:
