Гоните ваши денежки полностью

— У меня есть кое-какие мысли, но это не телефонный разговор. Может быть, мы с вами еще раз встретимся, и вы расскажете все, что вам известно об этом стихотворении и его авторе?

— Хорошо, — оживился Леня. — Я приеду немедленно. Где вы живете?

— Давайте встретимся через сорок минут у входа в ботанический сад.

Леня выключил мобильник и направился к двери, но в это время в коридоре возникла Лола. На лице ее была глубокая обида, в руке — раскрытый глянцевый журнал.

— Значит, женская логика? — проговорила она сквозь зубы. — Значит, я полная дура?

— Лолочка, я ничего подобного не говорил! — залебезил Маркиз. — И вообще, извини, я тороплюсь… этот китаист хочет со мной еще поговорить, у него возникли какие-то идеи…

— Прежде чем уйти, ты должен взглянуть вот на это! — Лола развернула журнал перед Маркизом и ткнула пальцем в статью про Швейцарию. Над заголовком красовался геральдический щит с изображением черного медведя на красно-желтом фоне. Медведь был симпатичный, косолапый, с высунутым языком.

— Ну и что ты этим хочешь сказать? — проговорил Леня с бесконечным, как ему казалось, терпением.

— А что, не ясно? В том китайском стихотворении говорилось про западные горы и медвежьи следы, а медведь, как видишь, есть в гербе Берна… а Берн, Ленечка, это один из главных городов Швейцарии!

— Что такое Берн, я знаю! — отмахнулся Маркиз.

— Ну, так что — берешь назад свои слова насчет женской логики?

— Беру, беру! — поспешно согласился Маркиз, чтобы не доводить дело до нового скандала. Он вообще относился к той категории мужчин, которые всегда и со всем соглашаются, чтобы поддерживать мир в семье.

— Беру, — повторил он. — Но сейчас, извини, мне нужно срочно ехать, меня дожидается пожилой человек…

Он выскочил на лестницу, и когда Лола уже не могла его слышать, проворчал:

— Нет, ну это надо выдумать! Где Китай и где Швейцария!

Через сорок минут он подошел к воротам ботанического сада.

Возле ворот никого не было. Леня взглянул на часы, и в ту же секунду рядом нарисовалась поджарая фигура в светлом костюме. Ким Рихардович словно возник из дрожащего воздуха, напоенного ароматами цветов и листьев.

— Как это вы так внезапно появляетесь! — проговорил Маркиз с невольным восхищением.

— Многолетняя привычка. — Старик пожал плечами. — Очень, кстати, полезная привычка. Вы где машину оставили?

— Вон там, на набережной Карповки.

— Хорошо, отсюда мы с вами пойдем пешком! — Ким Рихардович повернулся, вошел в парк и быстро пошел по широкой дорожке между двумя рядами анютиных глазок.

Леня едва поспевал за стариком, то и дело с удивлением поглядывая на его спортивную, подтянутую фигуру и думая — неужели ему в самом деле далеко за 80?

Китаист свернул с главной дороги на узкую тропинку, которая привела их к одной из оранжерей. Здесь Ким Рихардович огляделся и, открыв неприметную дверцу, вошел внутрь оранжереи.

— Вы что — живете в оранжерее? — удивленно осведомился Маркиз.

— Нет, но здесь проходит самая короткая дорога к моему дому, — ответил ему спутник. — Самая короткая и, надеюсь, самая безопасная.

Леня последовал за ним и оказался в душном и влажном тропическом лесу. Лоб сразу покрылся испариной, голова закружилась от пряных сладковатых запахов.

Старик уверенно шел вперед, раздвигая перед собой лианы и ветки тропических растений. Пройдя так метров 100, он остановился перед приземистым деревом, ронявшим до самой земли водопад густых листьев. Ким Рихардович раздвинул листья и придержал их, пропуская Леню в зеленый шатер. Леня последовал туда с растущим удивлением. Старик проскользнул следом, опустил лиственную портьеру и показал на скрытую за листвой дверь.

Он открыл эту дверь и наконец вывел Леню из оранжереи. Они оказались перед решеткой сада. Ким Рихардович снова огляделся и нажал на один из металлических прутьев. Часть решетки отодвинулась в сторону, за ней оказался старый петербургский двор.

— Ну вот, мы почти и пришли! — проговорил китаист, направляясь к ближайшему подъезду.

— И что, к вам нельзя попасть иначе, чем через оранжерею? — удивленно осведомился Леня.

— Отчего же? Конечно, можно! Но, знаете ли, многолетняя привычка… так я точно знаю, что не привел за собой хвоста.

Он вошел в подъезд, пропустив вперед Леню, поднялся на четвертый этаж. Маркиз уже решил, что их путешествие подошло к концу, но это было не так.

Ким Рихардович подошел не к двери, а к окну, выходившему во двор-колодец, осторожно открыл створку и легко поднялся на подоконник. Повернувшись к Лене, он приказал:

— Делайте, как я! — и тут же исчез.

Леня растерянно уставился на него. Ему показалось, что старик просто выпрыгнул из окна и разбился о булыжники мостовой. Но вдруг откуда-то снизу до него донесся знакомый голос:

— Ну что же вы, Леонид?

Маркиз поднялся на подоконник и взглянул вниз.

Внизу, в полутора метрах от окна, проходила каменная галерея. На этой-то галерее и стоял Ким Рихардович, запрокинув голову, и нетерпеливо глядел на Леню.

— Ну что же вы? Я же сказал — делайте, как я!