Чак, заскулив, бросился к двери, толкнул ее лапами и убежал. Влекомов распахнул рот, постоял молча немного и только потом заскулил. Что-то восхищенно-матерное. Придя в себя, он бегло обследовал внутренность аппарата. Да, приборы, вот некие необычные кабели подведены к внутренним сторонам выемок. А вот капсула, не изымается, а вскрыть-то можно? Влекомов ощупывал капсулу, попробовал вращать за рифленый ободок — и получилось! Колпачок свинтился, и Влекомов извлек из капсулы рулон металлополимерной пленки, испещренный знаками.
— Это нам, — прошептал Влекомов, — а прочее — в Академию наук!
Он стал было навинчивать колпачок, но спохватился:
— Они же сразу зададутся вопросом: зачем здесь пустая капсула? И догадаются, что я вскрывал ее! Что делать? Чем неземным заполнить капсулу?
Влекомов шагал по веранде, напрягая извилины. Безрезультатно.
— Жень, иди кофе пить! — послышался со двора голос Эмилии.
— Иду! — откликнулся Влекомов, прикрыл аппарат старой телепрограммой и выскочил на крыльцо. Дождик продолжал моросить, но это его не пугало. Он побежал по Тропе Антанты. Во дворе Эмилии тропа была усыпана щебнем. Влекомов поскользнулся, накренился и торжествующе воскликнул:
— Эге!
Наклонился, взял пригоршню гранитного щебня и побежал обратно.
— Ты куда? Остынет! — вскричала Эмилия, наблюдавшая за влекомовскими манипуляциями через окно своей веранды.
— Сейчас! — прокричал Влекомов. Ворвавшись к себе, он промыл щебень под умывальником, промокнул туалетной бумагой и ссыпал в капсулу.
— Вот и образцы неземной породы! — нежно прошептал Влекомов, навинчивая колпачок. — Подарок внеземной цивилизации!
У него стало складываться впечатление, что он заслужил не кофе, а нечто более крепкое. Ну, не выражение, конечно. Влекомов выдернул из холодильника скромно булькнувшую полиэтиленовую бутылочку и побежал к Эмилии.
— Ты чего у меня щебень таскаешь? — недовольно встретила его экс-супруга. Недовольная не хищением щебня, а задержкой Влекомова.
— У себя бросил, поскользнулся я там, — соврал Влекомов, показывая бутылочку.
— Ой, чего это ты! — расцвела Эмилия и полезла в холодильник за закуской.
— Чтоб не простудиться! — веско произнес Влекомов. — Сырость вон какая!
Эмилия с готовностью приняла его аргументы.
Киска Манька, восседавшая по случаю ненастной погоды на верхней кухонной полке, неодобрительно посмотрела на них сверху и зажмурила глаза, чтоб не видеть деградацию мамки и дядьки.
Аппарат не закрывался. Влекомов извертелся возле него, пытаясь сложить распахнутый корпус.
— Что-то больно похожа ваша внеземная цивилизация на нашу, причем на исконно российскую! — в сердцах обругал он неповинный аппарат.
Хотелось применить к упрямцу физическую силу. Но антигуманные действия могли привести к печальным последствиям.
— А с какой стати он открылся? — пришла в голову незатейливая мысль. — Я ведь и открыть не смог, он сам вдруг раскрылся. Может, в нем таймер какой? — занадеялся Влекомов. — Скажем, через определенное время после приземления срабатывает механизм раскрывания.
На участке раздалось шипение, звуки суматохи, и мимо открытой двери промчался, поджимая хвост, Чак, преследуемый нетерпимой к чужим недостаткам Манькой. А у Чака, по Манькиному дамскому мнению, их была масса. И фейс гнусный, и сам грузный, и запах, главное, отвратительный — псиной воняет.
Манька гордо прошествовала обратно, не взглянув на Влекомова. Зато он, уставясь на нее, приподнялся со стула и пошел к двери. Возникшую мысль он гнал от себя, как привидение: чур-чур меня!
Успокоился и, выйдя на крыльцо, стал следить за участком Виктора, владельца Чака.
Виктор, мастер спорта по хоккею с мячом, отыграл в молодости за команду северного никелевого комбината, заработал там же стаж и вернулся на постоянное жительство в Питер. Дом на участке построил солидный, жил в нем круглогодично, отвечал за работу магазина, владелец которого имел по Оредежской ветке еще три точки. Подряжался с соседом Алексеем на строительство домов и колодцев, словом, брался за любую работу по дачному хозяйству. И свое хозяйство поставил: сажал картошку, овощи, растил яблони, смородину, клубнику, содержал кроликов, кур. Был сыт и витаминизирован. И на расслабуху оставалось.
Чака щенком подарил ему какой-то дальний родственник. Пес бегал за Виктором как привязанный. Но если Виктор спокойно говорил: «Ступай домой!» — Чак, склонив голову, поворачивался и уходил. По пути позволял себе лишь собирать дань, в порядке утешения.
Сейчас Чака не было видно. Влекомов мысленно восстанавливал картину его участия в раскрытии аппарата. Возникшую мысль гнал от себя, как привидение. Да нет, чертовщина! Однако, увидев Чака, свистнул и поманил. Умный пес затрусил к дому Влекомова, подбежал и вопросил взглядом:
«Чего звал? Надеюсь, не по пустякам?»
— Заходи! — пригласил Влекомов, направляясь к холодильнику.
Чак бодро зацокал когтями по полу веранды.
— Лови! — кинул ему Влекомов полсардельки.
Она исчезла в гостеприимно распахнутой пасти. Морда Чака выражала благодарность и надежду на продолжение банкета.
