Влекомов выступил по телевидению. Пообещал копии Послания всем Академиям, а об оригинале сообщил, что со временем он будет передан в Музей авиации и космонавтики. Заявил также, что у него самого имеются некоторые сомнения относительно происхождения аппарата, который пока не поддается вскрытию Российской академией наук, но поклялся, что кассета с Посланием в нем была и содержала пленку с кодированным текстом.
— Что касается оригинала или его фрагмента, — добавил в заключение Влекомов, — то не хотелось бы нарушать целостность образца. Но если большинство Академий выскажутся за, я постараюсь отделить небольшой фрагмент, хотя не уверен, что это будет легко.
Выступление имело резонанс: массмедиальный вой стал нестерпимым. Начались звонки с угрозами.
Влекомов осознал: чем больше скажешь, тем больше получишь. По башке.
И уехал на дачу. Где, как упоминалось, тоже едва не получил по фейсу. На всякий случай дома не ночевал, попросил убежища у Эмилии.
Эмилия предоставила ему статус беженца, тарелку супа, раскладушку на веранде и кое-какую работенку по хозяйству. Все-таки скотов надо использовать по их прямому назначению, а не так, как им хочется.
Влекомов пару деньков прожил у нее спокойно и даже, несмотря на врожденную лень, радовался, забивая гвозди и выкашивая траву. Занятия отвлекали от размышлений, а размышления почему-то не имели успокоительного свойства.
Мобильник свой он отключил, включал, лишь когда требовалось самому позвонить. И это также способствовало сохранению душевного равновесия.
На третий день Эмилия выписала ему наряд: выкосить траву вдоль уличной канавы.
Влекомов неумело размахивал косой, то вонзая ее в землю, то угрожая вонзить в собственные ноги, когда заметил машину, остановившуюся у запертых ворот на линию.
Вышел кто-то, напоминающий кого-то, зашел в ближайший дом за ключом, понятно, и вскоре машина двинулась по третьей линии. Вблизи и она показалась знакомой, а издав призывный сигнал, наконец была узнана Влекомовым: Кирюхина. Что это он без оповещения?
А из машины тем временем выпрыгнула миниатюрная женщина с огромными синими глазами и милой улыбкой:
— Дядя Женя!
В ответ Влекомов подпрыгнул на месте и отбросил косу:
— Ксюша!
Следом за Оксаной из «восьмерки» с трудом выбрался огроменный зять, или как там его звать.
— Мэт! Не прошло и сотни лет, как ты здесь, причем на даче! Нет, я сплю — и не иначе! — затараторил от радостного возбуждения в рифму Влекомов.
«Штатный» племянничек выпрямился, расправил плечи, и дома по третьей линии стали ниже, березки и ели как будто присели.
Влекомов выпустил из объятий племянницу и стал осторожно приближаться к племяннику, опасаясь его объятий.
— Как ты решился приехать? Неужели ты научился пить водку и желаешь продемонстрировать такой несомненный прогресс? — Влекомов приблизился к зятю-племяннику и подтянул старорежимные спортивные штанишки, порванные именно на том месте, где наличие дырки вызывает максимальный прилив юмора у окружающих.
К счастью, Мэт не заметил указанного дефекта в дачной одежде Влекомова, он стоял, смущенно склонив голову. Влекомов коротко обнял его и сразу отстранился, чтобы не походить со стороны на детсадовца, дождавшегося папы. Тем более что возле машины его дожидался собственный сыночек, который хоть и дотянул до метра девяносто, но его стеснительные объятия стеснительности не вызывали.
— Вот это делегация! — искренне восхищался Влекомов. — Эх, сообщили бы загодя! Я же не готов! — Он крутился на месте, словно котенок, пытающийся поймать собственный хвост.
— А ваш мобильник не отвечает! — оправдалась Оксана. — Мы сколько раз звонили!
— Виноват, отключил ради спокойствия! — пояснил Влекомов. — Достали!
— Вы теперь популярный, дядя Женя! — улыбнулась Оксана. — В международном масштабе.
— Ой, не говори! — покривился Влекомов. — Слух обо мне прошел по всей земле, включая Штаты. Но честно о себе скажу — невиноватый! Пошли в дом, в бунгало мое. Только не пугайтесь!
— Симпатичный домик! — отметил вежливый Мэт. — И зелени много!
— Но это не англо-американские газоны! Хотя благодаря этой зелени он и кажется симпатичным снаружи, — объяснил Влекомов. — А внутри — сарай!
— А что вы выращиваете? — поинтересовалась Оксана.
— В основном — одуванчики! — признался Влекомов.
Делегация дружно хихикнула. Почему-то его чистосердечные признания воспринимались всегда как шутки. Поэтому он женщинам никогда признаний не делал. Речь не о сельскохозяйственной тематике.
Ступеньки крыльца под тяжестью Мэта скрипнули, хрюкнули и попытались самоликвидироваться. Мэт сделал широкий шаг и оказался на крыльце. Ступеньки возвратились к исполнению своих обязанностей.
— А что это у вас там за народ? — поинтересовалась Оксана, указывая в торцевое окно веранды. Там Антрекот проводил очередную экскурсию.
Влекомов развел руками:
— Ходят, смотрят, куда аппарат инопланетный свалился. В туалет не пройти! — пожаловался он. — Хоть подземный ход прорывай или ночной горшок заводи!
Кстати, вам лучше к тете Миле наведываться, на соседний участок, я покажу.
