Я содрогнулся, представив себе бесконечные стены, давление и крики толпы мертвецов.
Заворчав, я встал на мостки и чуть продвинулся вперед, как вдруг внизу, в тоннеле, послышались шаги и появился свет лампы. Я сжался в комок так быстро, что при других обстоятельствах мои штаны лопнули бы в паху. К счастью, штанов на мне не было. К несчастью, у меня не было и укрытия; я мог лишь залезть под мостки, стиснуть свои мягкие зубы и…
– Какого хрена? Ты что делаешь?
Медные перчатки крепко схватили меня; я взвизгнул от боли. Выросший надо мной полковник Калид немедленно несколько раз сильно ударил меня в нос. Я растянулся на полу; мои глаза вылезли из орбит. Боль звенела в моей голове, словно я – язык огромного колокола.
– Снова ты!
Я узнал голос Векса, похожий на лошадиное ржание.
– Он смутьян, это точно.
Господин Ямак тоже тут.
– Я поговорю с вдовой.
Нависшая надо мной тень приготовилась нанести еще один удар. Мое сияние осветило суровое лицо полковника и наполненные гневом глаза, похожие на булавочные головки.
По каменному полу застучали новые сапоги. Чьи-то руки грубо подняли меня на ноги, и я получил еще один удар в живот. Затем меня отвели обратно в комнату с бочками, и Калид привалил меня к одной из них. Трое людей отошли подальше, чтобы поговорить обо мне – так, словно я кусок мяса.
– Думаешь, он что-то видел?
– Там слишком темно.
– Ты что-нибудь видел, Джеруб? – спросил Калид, толкая меня. Медь на его перчатках зашипела, коснувшись моих паров.
– Ничего!
– Что будем делать? – спросил Векс.
– Саркофаг.
– Согласен.
– Единственный выход.
– Что? – прохрипел я.
Вместо ответа меня бросили к лестнице; там охранники связали меня веревкой с вплетенной в нее медью и потащили по полу – лицом вниз. Калид и остальные шли следом. Я был готов поклясться, что Векс радостно потирал руки.
На южной стороне башни в фундаменте был сделан подвал. Преодолев два лестничных пролета, мы оказались в кладовых, наполненных ящиками и разнообразным хламом. Меня бесцеремонно затолкали в одну из кладовых, и я ждал там в полной темноте, пока кто-то не зажег лампу. В центре комнаты оказалась какая-то глыба, накрытая парусиной.
В Крассе и Сколе, где общество еще не помешалось на рабовладении, тех, кто умер в смятении, бросали в Никс незаколдованными. Умершим естественным путем клали монету в рот, а их могилы поливали водой из Никса, либо умерших, как моих родителей, хоронили на его берегах. Так же поступали наши предки; эти традиции появились еще до того, как Никс обрел волшебные свойства, до того как были написаны Догматы, и до того, как призраков заставили выйти из их убитых тел. На востоке мы хоронили мертвых в небольших ямах и в ящиках под названием «гробы».
Калид стащил парусину, и оказалось, что саркофаг – один из таких гробов. Если торговец во мне не ошибся, то это была, скорее, древняя реликвия, нежели копия. Саркофаг был сделан из простого желтого песчаника – некогда отполированного, но теперь выщербленного. На верхней его поверхности кто-то нацарапал изображение неизвестного мне божества: скелет с удлиненной головой, как у шакала или муравьеда. Половина деталей со временем стерлась.
Размеры саркофага сразу же заставили меня встревожиться. Он, очевидно, был сделан в ту эпоху, когда люди были меньше, чем сейчас. Поначалу наказание показалось мне дурацкой игрой – так мы играли в детстве, запирая озорных братишек в сундуках. Но чем больше я смотрел на саркофаг, тем сильнее нервничал и проклинал этого бога-шакала. Я узнал несколько аркийских символов, и они подсказали мне его имя.
Пока крышку саркофага медленно поднимали с помощью кожаных ремней и блоков, закрепленных на потолке, окружившие меня люди с наслаждением следили за тем, как ухудшается мое настроение. Крышка была толще, чем я думал, с вырезанным в ней выступом, который идеально совпадал с углублением в корпусе. Внутри саркофаг был полым.
Несмотря на мое сопротивление, меня затолкали в саркофаг и заставили лечь лицом вверх; руки мне связали на груди. Я чувствовал, как ледяной камень прижимается к моим собственным холодным парам, и это встревожило меня еще больше. Я забился, но медные перчатки полковника меня удержали.
Калид замахал рукой людям, державшим веревки.
– Опускай!
– Сколько? – спросил я.
Крышка стала потихоньку опускаться. Заскрипели блоки.
Векс наклонился надо мной и улыбнулся. Я заглянул в его темные глазницы.
– Несколько дней должны добавить ума такому долбодятлу, как ты. А может, проведешь тут неделю.
Хотя крышка едва коснулась гроба, я уже чувствовал на себе ее вес. Я отчаянно забился.
– Я заблудился! Я не хотел…
