— Кто позаботится о ней, когда ты на работе? — выкрикнул Максвелл, трясясь от гнева. — Или когда ты на несколько дней отправишься на свои гонки? Кто позаботится о ней, если она, не приведи Господи, заболеет? Или ты будешь не замечать ее болезни и прятать ее от докторов точно так же, как прятал Еву? Пока она при смерти не окажется?
— Я не прятал Еву от докторов.
— Почему же она не ходила к ним?
— Она отказывалась! — выкрикнул Дэнни. — Не хотела в больницу.
— Ты должен был заставить ее.
— Еву нельзя было заставить что-то сделать помимо ее воли. Сам знаешь, — ответил Дэнни.
Максвелл стиснул кулаки. Жилы на шее надулись.
— Потому-то она и умерла.
— Что? — Дэнни презрительно усмехнулся. — Ладно, хватит. Я не собираюсь с тобой дискутировать.
— Будь проклят тот день, когда она с тобой познакомилась, — прошипел вслед ему Максвелл.
Дэнни подошел к двери, позвал:
— Пойдем, Зоя. Мы потом приедем за игрушками.
В проеме появилась смущенная Зоя с охапкой игрушек в руках.
— Я вот эти только возьму, можно?
— Конечно, дорогая. Поехали. Остальные привезем в конце недели.
Дэнни и Зоя направились по дорожке вокруг дома к машине.
— Ты очень скоро обо всем пожалеешь, — негромко проговорил Максвелл. — Не знаешь еще, парень, во что ввязываешься.
— Энцо, вперед! — позвал меня Дэнни.
Мы обошли дом и сели в машину. Максвелл, последовавший за нами, остановился поодаль. Зоя устроилась на детском сиденье, Дэнни пристегнул ее ремнем.
— Сильно пожалеешь, — повторил Максвелл. — Помяни мое слово.
Дэнни уселся за руль, захлопнул дверь с такой силой, что машину качнуло.
— Совсем обалдел. Еще спрашивает, есть ли у меня адвокат, — пробормотал он. — Я работаю в самом престижном автоцентре в городе. Мы продаем «мерседесы» и «БМВ» самым известным людям. Сам не петришь, с кем связываешься. У меня есть визитки лучших городских адвокатов, со всеми их телефонами.
Мы рванули с места, обдав ноги Максвелла брызгами гальки и песка. Пока выруливали на идиллически красивую извилистую дорогу вдоль острова Мерсер, я успел заметить, что белый фургон исчез. А вместе с ним исчезла и Ева.
С опытом к водителю приходит понимание и чувство машины. Он физически начинает ощущать, когда она достигает своего предела. Водитель привыкает к экстремальному режиму езды, то есть когда покрышки вот-вот потеряют сцепление с дорогой. Если такое происходит, он легко выправляет ход машины, выдерживает короткую паузу и снова выходит на предельный режим. Водитель знает, где и как он может еще поддать газку, эта информация оседает в его сознании. Иначе говоря, он начинает действовать автоматически.
Во время гонок, жестких и напряженных, когда остается столько же кругов, сколько сделано, а на хвосте постоянно висит соперник, лучше пропустить его. Потому что выгоднее наступать на пятки, чем все время уходить от преследования. Умный водитель уйдет в сторону, дав противнику возможность вырваться вперед. Пусть он беспрестанно поглядывает в боковое зеркало.
Иногда, правда, нужно оставаться впереди и никого не пропускать. По причинам стратегическим и психологическим. Ну, или просто потому, что водителю следует время от времени показывать, что он — лучший.
Гонки выигрывает тот, кто умнее и хладнокровнее, а не тот, кто сильнее давит на акселератор. В конце концов к финишу приходит самый опытный и сообразительный.
Зоя потребовала, чтобы Дэнни отправил ее в школу на следующий же день, а когда он пообещал забрать ее после занятий, заявила, что хотела бы остаться там подольше, поиграть с подружками. Дэнни неохотно согласился.
— Я приеду за тобой пораньше, чем обычно, — сказал он, высаживая ее из машины. Он, должно быть, опасался, что «близнецы» попытаются выкрасть ее.
От Зоиной школы мы отправились по Юнион к Пятнадцатой авеню и припарковались прямо напротив кафетерия «Виктрола-кофе». Дэнни привязал меня к трубе велосипедной стоянки, у шел и спустя несколько минут вернулся с чашкой кофе и слойкой. Он отвязал меня, устроился за столиком на улице, а мне приказал сесть рядом. Я повиновался. Минут через пятнадцать к нам присоединился какой-то мужчина. Ладно скроенный, очень крупный, но не рыхлый, состоящий из всего круглого: круглой головы, круглого торса, округлых ляжек и округлых рук. Лысина в обрамлении густых волос тоже была круглой. Одет он был в очень широкие джинсы и огромного размера рубашку-безрукавку с гигантской кроваво-красной буквой W на груди.
— Доброе утро, Дэннис, — сказал он. — Прими мои самые искренние соболезнования по случаю столь горькой и невосполнимой утраты. — Он наклонился и крепко обнял Дэнни, который неловко сидел, положив руки на колени и уставившись на шоссе.
— Я… — начал было Дэнни, но осекся. Толстяк выпрямился, выпуская его из своих объятий. — Да, конечно, — закончил Дэнни дрогнувшим голосом.
Мужчина кивнул, не замечая неуверенного ответа, и втиснулся в металлическое кресло.
«Он был вовсе не толстый, — подумал я. — Я бы скорее назвал его мускулистым. Он просто очень уж крупный».
— Милая собачка, — заметил он, разглядывая меня. — Помесь кого-то с терьером.
