Мне снился мой ректор. Мы сидели в кафе и о чем-то дружески беседовали. Когда мне снится ректор, то на следующий день жди неприятностей. Особенно, когда мы ведем дружеские беседы. Проснулся я внезапно. Ночь еще не кончилась. Темнота была густой как чернила. Я зажег фонарь и посветил вокруг. Из тьмы вырвались силуэты машин. У одной из них на ступеньке сидела женщина. Она ответила мне вспышкой своего фонаря. Я подошел.
– Что, не спится? – услышал я голос Натальи.
– А, это вы… А это кто с вами? – спросил я, увидев, что кто-то спит, положив голову на ее колени.
– Евгения. Пусть спит, – тихо ответила Наталья.
Я присел рядом.
– Не холодно? Там, в кузове, есть одеяла.
– Так лучше, не уснешь.
– Идите, я подежурю.
– Меня скоро сменят. Через полчаса придут Вера с Ирой. Бедняжка, – продолжала она, глядя на спящую Евгению. – Немного успокоилась. Всю прошлую ночь кричала во сне.
– Как? Разве вы ехали вместе? Я же запретил!
– Все в порядке. Поверьте, она вполне здорова!
– Будем надеяться. Как ваша малышка?
– Все хорошо, – она вздохнула. – Если бы не вы…
– Не будем об этом!
– Я никогда… слышите, никогда не забуду…
– Вы совсем замерзли. Я пойду принесу одеяло…
– Не нужно. Посидите рядом… Так мне теплее…
Евгения зашевелилась во сне. Луч фонарика Натальи скользнул по ее лицу.
– Красивая девочка, – тихо прошептала она.
– Сколько ей?
– В сентябре исполнилось шестнадцать.
– Да? Я думал, ей лет девятнадцать.
– Акселерация! Она только перешла в девятый класс.
– У нас есть школа и учителя. Она может закончить десять классов.
– К чему теперь образование? Через год вы сможете на ней жениться!
– Вы шутите…
– Нисколько…
– Мне тридцать пять!
– Ой, не могу! – Наталья рассмеялась. – Вы, мужчины, бываете до того смешными… Мой муж был старше меня на двадцать лет, а знали бы вы, как я его любила! – голос ее сорвался и я услышал приглушенные рыдания.
– Простите…
– Сейчас пройдет…
Я молчал, не находя нужных слов утешения. Так мы сидели еще некоторое время.
– Поцелуйте меня, – вдруг услышал я. Я наклонился и почувствовал прикосновение теплых влажных губ. Лицо ее было мокрым от слез. Я провел по нему рукой. Она перехватила руку и прижала ее к щеке. Евгения снова зашевелилась во сне, застонала.
– Как все это быстро… – прошептала Наталья.
– Что? – не понял я.
– Как быстро, – повторила она, – погиб наш мир.
– Может быть, еще не все потеряно, где-нибудь же осталось организованное общество, которое сможет взять на себя… – начал было я, но она меня перебила:
– Не надо! Вы сами не верите в это!
– Если честно, то да.
– Ну, вот видите. Знаете, – продолжала она, – мне теперь кажется, что вся моя прежняя жизнь… – она говорила отрывисто, делая паузы, как бы спрашивая себя и сама отыскивая ответ, – наш прежний мир… все это в далеком прошлом и, вообще, какой-то он нереальный. Вроде бы все, что со мной происходило, происходило не со мной, а с кем-то другим… Вы не чувствуете нечто подобное?
Я не успел ответить. Евгения проснулась, разбуженная нашими голосами.
– Кто здесь? – испуганно спросила она. Я зажег фонарик.
– Как вы себя чувствуете?
– Это вы! Почему вы не спите?
– Выспался! Часа через два мы двинемся в путь. Уже недолго…
В темноте вспыхнул еще один фонарик. К нам кто-то шел.
– Ты чего не спишь? – спросил я, узнав в подходящем Александра Ивановича.
– А который час? – он с хрустом потянулся.
– Половина седьмого.
– Пора вставать. Пока суд да дело, совсем рассветет. Пойду будить остальных. Если дорога будет такая же как и вчера, мы доберемся только к вечеру.
– Давай, буди.
Вскоре все были на ногах и через полчаса мы покинули свою стоянку.
Как и предполагал Паскевич, дорога оказалась трудной. До ближайшего населенного пункта было всего километров десять, а преодолели мы их часа за три, если не больше. А до Острова оставалось еще около сотни километров. Но дорога была уже посвободнее, так что к месту, где мы собирались остановиться на карантин, мы подъехали в наступивших сумерках и остановили машины перед воротами лагеря мединститута.
Завтра, думал я, свяжусь с Борисом Ивановичем и тогда решим, что делать дальше. В общей сложности я отсутствовал пять суток. Договорившись об очередности дежурства возле машин, мы разместились в пустующих домиках и легли спать.
Я почувствовал, что меня трясут за плечо. Открыв глаза, я увидел Николая. Было уже светло.
– Что случилось?
– Пошли, узнаешь.
Я быстро вскочил и, надев лыжный костюм, вышел из домика. Первое, что бросилось мне в глаза, была толпа, стоящая на спортплощадке. От толпы отделился человек и быстро пошел к нам. Я узнал Бориса Ивановича.
– Что случилось?
– Беда! Стационар захвачен!
– Кем захвачен? Объясните толком!
