Лицо майора было расцарапано в двух местах, а под левым глазом, почти заплывшим, красовался огромный лиловый синяк.
– Мне надо было воспользоваться вашим предложением. Я плохо разбираюсь в этих тропинках по берегу озера, свернул не на ту и в темноте напоролся глазом на сук дерева!
– Еще счастливо отделался, Костя!
Паскевич, я заметил это уже давно, после нескольких часов знакомства всем говорил «ты» и называл по имени.
– Потом зайдем ко мне, я тебе сделаю примочку.
Я внимательно посмотрел на Сашку. Может быть, от того, что я его видел каждый день, от меня ускользали те изменения, о которых говорила Катя.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я? – удивился Паскевич. – Нормально! А что?
– Да так, ничего.
Он протянул мне папку со сценарием и, усевшись поудобнее в кресло напротив, стал ждать. Я углубился в чтение.
– Не слишком ли? – я возвратил папку Паскевичу и вопросительно посмотрел на майора.
– Все нормально, – успокоил он меня, – я бы только поместил «инспектора» пока на бывшую базу университета. Интересно, кого же пришлют? Если Голубева – это правая рука Покровского. С ним нужно быть предельно внимательными и осторожными. Это хитрая лиса. Любит прикидываться дурачком, на самом же деле, крайне собран и внимателен.
– У него есть какие-нибудь слабости, особенности?
– Любит выпить. Но знает свою слабость и по-этому воздерживается. Если же выпьет достаточно, то потом теряет контроль и пьет до полного опьянения. Но, я думаю, что, в данной ситуации он не притронется к бутылке.
– Еще что?
– Ну, неравнодушен к красивым женщинам. Но, это все такие, кто к ним равнодушен? – майор засмеялся. – Да! Тщеславен. Переживает, что не стал генералом. Это тоже не характерно. Все военные такие.
– Разве сейчас это имеет какое-то значение?
– Для армейских это всегда имеет значение. Тем более, что там еще не поняли всей глубины нашей катастрофы. Покровский носится с идеей восстановления государства, армии. У него даже по этому поводу есть теория, которую он называет теорией опережения развития.
– Опережения чего?
– Других стран. Покровский говорит, что те страны, которые раньше других смогут восстановить армию, будут диктовать свою волю всему миру.
– Серьезно?
– В том-то и дело, что – да! И надо сказать, что поначалу его идеи увлекли многих офицеров. Это еще тогда, когда размеры катастрофы не были ясны. Теперь же над ним посмеиваются.
– А как Голубев?
– Кто его знает? Он редко бывает откровенен. Мне кажется, что его больше всего волнует личное благополучие. Сегодняшнее положение его вполне устраивает. Что будет завтра – не знаю.
– Так вы говорите, что он крайне подозрителен?
– Я этого не говорил, но это так.
– В таком случае вот что! В сценарии можно оставить все почти без изменений, но надо все сделать так чтобы у Голубева сложилось впечатление, будто мы скрываем свои истинные силы, стараемся показать, что мы слабее, чем на самом деле. Вы меня понимаете?
– Вполне. Мысль ясна, а детали додумаем сами.
– Но это надо сделать достаточно тонко.
– Само собой. Только вот что.. – майор заколебался.
– Вы хотите что-то возразить? Пожалуйста.
– Дело в том, что, получив такую информацию, Покровский сделает все, чтобы усилиться.
– Это входит в мои планы.
– Не совсем понимаю.
– Во-первых, мы выиграем время.
– Вы хотите сказать, оттянем. Но потом?
– Я все понял, – Паскевич снял очки и протер их стекла.
Это был явный признак, что сейчас он произнесет речь.
– Усиливаясь в военном отношении, Покровский, – Паскевич поднялся и прошелся по кабинету, – вынужден будет ослабить хозяйственную деятельность, которая, как я понял, и так находится в плачевном состоянии. Солдат надо кормить. Не так ли? Следовательно, усилятся поборы с крепостных хозяйств. Это, в свою очередь, вызовет еще больший распад в хозяйстве, что неизбежно приведет к недовольству в самой армии. Учитывая малые размеры системы, это недовольство разовьется в ближайшее время. Я правильно тебя понял?
– Абсолютно. И теперь, поскольку границ не существует, люди будут бежать к нам. Таким образом, пытаясь усилиться, Покровский будет усиливать нас. Причем, я думаю, процесс этот будет идти с ускорением. Если генерал сообразит, в чем дело, то вынужден будет перейти к демократической системе. И, как говорится, на здоровье. Он тогда не будет нам ничем угрожать, и мы с ним станем мирными соседями. Если же нет – то эта организация скоро развалится.
– Теперь мне все ясно! – майор вытащил сигареты в вопросительно посмотрел на меня.
– Курите, – я достал трубку и стал набивать ее.
– При таком положении, – майор протянул мне зажженную спичку, – мы, в любом случае, избегаем вооруженного конфликта.
– Могут быть случайности. Это надо учитывать. У него должна сложиться твердая уверенность в нашем миролюбии, что полностью соответствует истине. Иначе на нас могут напасть просто из-за страха, рассчитывая на преимущество неожиданного удара.
Майор сделал еще две глубокие затяжки и затушил окурок.
– Многое зависит от окружения Покровского.
– Что оно собой представляет?
