Через четыре минуты из лифта вылетела Морин Суэйзи с недовольным лицом и связкой ключей в руке. На ней был белый лабораторный халат, лошадиный хвост на затылке порядком растрепался. На носу поблескивали стеклами очочки. Она подскочила к «БМВ» и отключила ревущую сигнализацию. И застыла в этой неожиданно образовавшейся тишине.
— Помните меня? — спросил Джесси.
Она не ответила, неотрывно глядя на «глок», крепко зажатый в его руке.
Томми помахал бумажной распечаткой:
— Вот они, отпечатки пальчиков, обнаруженные на рубашке твоего чувака! Совпадают с теми, что полиция сняла с вращающейся двери на входе в деловой центр.
— И что? Это Кай Торренс? — спросила я.
— Робин Кляйстерс.
Томми проводил нас в кабинет Маккрекена, окна которого выходили на парковочную стоянку. Маккрекен сидел за столом и разговаривал по телефону. Стул буквально трещал под ним.
За считанные секунды я припомнила это имя.
— Да ты шутишь! Быть того не может!
— Нет, я не шучу. Это Робин Кляйстерс. Полиция Лос-Анджелеса получила его отпечатки в центральном архиве. Дело давнее, сколько лет прошло!
Маккрекен повесил трубку.
— А адрес у них есть?
Томми протянул ему распечатку:
— Вот. Дом в западной части города, сразу за Чайна-Лейк-бульвар. У меня две команды сейчас пробивают этот адрес, только архивные данные уж больно старые — двадцатилетней давности.
И тогда я поняла, что он не помнит этого имени.
— Томми, а ты знаешь, кто такой Робин Кляйстерс?
— Кто?
— Наш бывший практикант.
Он застыл как вкопанный.
— Ё-моё!..
Мы растерянно уставились друг на друга.
— Странно как-то, ничего не сходится, — сказала я.
Но, глядя в его карие глаза, поняла, что все наверняка сходится, просто мы пока не видим этой связи.
— Кляйстерс был у нас практикантом на занятиях по изобразительному искусству, — заговорила я. — Такой мелкий верткий хорек, уверивший мисс Шепард, что я все выдумала и что Валери не крала моего дневника.
Под Маккрекеном заскрипел стул.
— Кляйстерс работал в школе «Бассет-Хай»?
— Да. В классе Антонии Шепард. Шепард-Кантуэлл. Она и сейчас там работает.
Маккрекен кивнул Томми:
— Позвони в школу, пусть позовут к телефону учительницу по изобразительному искусству. А еще узнай у них насчет архивов. В общем, шуруй везде, где только можно раздобыть информацию об этом Кляйстерсе.
Я растерянно смотрела на мать.
— Бог ты мой! Мисс Шепард!..
Томми рванул к двери, я догнала его.
— Мисс Шепард… Как думаешь, могла она снабжать информацией Койота?
Он задержался на пороге.
— Она могла иметь доступ ко всей информации доктора Кантуэлла. Вот черт! Представляешь, если Антония знала пароль?! Ведь она могла через его компьютер проникнуть в систему данных городской больницы Чайна-Лейк. — Он чуть ли не бил себя по голове. — Дураки мы! Лоханулись с Кантуэллом! Это мог быть не он, а его жена!
Маккрекен насторожился.
— Детектив! Что у вас там?
Томми принялся объяснять. Я слушала его, снова и снова прокручивая все в голове, потом посмотрела на Томми:
— Все равно не сходится. Кляйстерс не был суперсолдатом, он был просто…
— Просто Крошкой Джорджем. Знаю.
Стул под Маккрекеном жалобно заскрипел.
— А ну-ка стоп, не гоните! Что значит: был Крошкой Джорджем?
Томми растерянно пожал плечами, соображая, как объяснить.
— Ну… даже более женственным, чем королева футбольного матча.
— Эй, полегче на поворотах! — воскликнула я.
Он лукаво взглянул на меня, всем своим видом изображая раскаяние.
— Нет, Рокки, конечно, настоящей принцессой была ты. Я только хотел сказать, что он…
Маккрекен помахал перед нами листком бумаги:
— Я говорю вот об этом. Мы получили отчет из окружной криминалистической лаборатории. Зубоврачебный инструмент, найденный неподалеку от кабинета Уолли Хэнкинса. — Он протянул листок Томми. — Та самая кюретка.
Томми пробежал текст глазами.
— Заражение вирусоподобным протеиновым агентом.
— У Койота? — поразилась я.
— Читай дальше, — сказал Маккрекен.
— Они нашли следы крови и определили ДНК. Она не принадлежит Сиси Лизэк. А кому — неизвестно. — Томми оторвал взгляд от бумажки. — Стало быть, может принадлежать Койоту. Если нам удастся установить связь с Кляйстерсом, то считай, он у нас в руках.
Томми стал читать дальше и вдруг, пораженный, поднял глаза.
— Какого черта! — растерянно уставился он на меня. — Кровь на этом зубоврачебном инструменте принадлежит женщине.
Задыхаясь, Койот махал ножом направо и налево. Проклятая училка сопротивлялась, вцепившись в него.
— Прекрати, ублюдок!
Он прижал ее левую ногу и полоснул по ахиллесову сухожилию. Антония заорала. Судя по уровню децибелов, она испытывала чудовищную боль. Он перерезал подколенные сухожилия и взялся за правую ногу, где даже отчленил мышцы от костей.
Швырнув ее на спину, Койот уселся сверху. Она махала руками, словно мельница, царапая ему лицо, и зубы щерила, как дикий зверь.
