Земля, обнесенная изгородью, размещалась на почти вертикальном склоне горы. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись такие же огороженные участки площадью в один акр. Недавно здесь добывали ископаемые, и огромные борозды тянулись, словно шрамы, по пыльной желтоватой земле. Здесь не росло ни деревца, ни травинки. Правда, как и было обещано, дом стоял — хибара, от которой вряд ли что останется после первой же грозы.
Несколько минут Бакстеры рассматривали свою собственность. Затем Адель сказала:
— О, Стив!
— Я знаю, — ответил Стив.
— Это наша земля, — сказала Адель.
Стив кивнул.
— Она не слишком… привлекательная, — неуверенно сказал он.
— Привлекательная? Какая разница? — заявила Адель. — Она наша, Стив, и ее тут целый акр! Мы сможем что-нибудь выращивать.
— Ну, может, не сразу…
— Знаю, знаю. Но мы приведем ее в порядок, что-нибудь посеем и соберем урожай. Мы будем здесь жить, правда, Стив?
Стив молчал, глядя на землю, порученную столь дорогой ценой. Его дети — Томми и белокурая Амелия — играли с комками глины. Прочистив горло, федеральный чиновник сказал:
— Вы, разумеется, можете изменить свое решение.
— Что? — спросил Стив?
— Вы можете отказаться от земли и вернуться в свою городскую квартиру. Я хочу сказать, что некоторым здесь… не очень нравится.
— О, нет, Стив! — простонала жена.
— Нет, папа, нет! — заплакали дети.
— Вернуться обратно? — сказал Стив. — Я не собираюсь возвращаться обратно. Я просто смотрю на землю, мистер. За всю свою жизнь я не видел сразу столько земли в одном месте.
— Понятно, — мягко ответил чиновник. — Я тут уже двадцать лет, а все никак не могу на нее насмотреться.
Стив и Адель взглянули друг на друга. Взявшись за руки, они вошли в хибару. В клубах лос-анжелесского смога садилось солнце. Трудно представить себе более счастливый конец для второй половины двадцать первого столетия.
