Мы вернулись в комнату, где нас ждала огромная двуспальная кровать. Она запрыгнула на неё, блаженно растянулась, раздвинула ноги и указала мне на свою сияющую чистотой писю. Я в общем-то был и сам не прочь, но её инициативность меня воодушевляла.
Взяв за бёдра, я придвинул её тело к краю кровати, опустился на колени, губы собрал трубочкой и втянул струю холодного воздуха. Через несколько секунд кончик языка стал прохладным, и я прикоснулся им к внутренней стороне её бёдра. Не спеша я дразнил её, постепенно приближаясь к внешним половым губам. Я повернул голову так, чтобы мои губы были параллельно её половым губам, и когда я притронулся к ним своими губами, её тело всколыхнулось. Проводя прохладным языком снизу вверх, я нежно раскрывал её писю. Её тело вибрировало сильнее, она начала стонать. Я увеличивал интенсивность движений, а её стоны становились сильнее, пока не перешли в крики. Я распалился настолько, что выписывал языком уже какие-то немыслимые пассажи. Её пися стала холстом, а мой язык – кистью, изображающей картину неведомой стихии, и если бы мне суждено было увидеть своё творение, то, я думаю, получилось бы что-то из Айвазовского.
Где-то в середине акта любви я спросил: «Мне продолжать?» Она сказала, что если я щас остановлюсь, она убьёт меня.
Прелюдия продолжалась не менее 40 минут, которые пролетели как одна секунда, секунда, за которую я постигал то самое женское начало, пропуская через своё тело с каждым доносящимся до меня криком и вздохом её непостижимую природу…
Затем она долго сосала мой член, который сиял и возвышался, как олимпийский факел. Мы оба находились в трансовом состоянии, потеряв чувство времени и ощущения того, где мы и кто… Существовало только обоюдное блаженство, перешедшее в половой акт, закончившийся кульминацией на лицо и падением наших переплетённых потных тел на скомканное постельное бельё, той самой огромной кровати.
Когда всё закончилось, изнеможённый внезапным экстазом, я подошёл к окну нашей комнаты. Начинался лёгкий дождь, ночь и туман окутывали этот загадочный город. Для меня огни за окном светили уже по-другому, не дразняще, а дружелюбно. Огни подмигивали мне, как и озорной дракон с бутылки, помогая осознать, что я могу в этой жизни что-то делать действительно качественно.
Вернувшись в клуб, я отыскал Санька, который был весь на нервах.
– Где тебя носило? Тебя два часа не было! – нетерпеливо спросил он.
– Давай выпьем по макаллану и пойдём! Нас ждут великие дела! – меня переполнял позитив и воодушевление, которым мне хотелось делиться и выпить я желал чего-то чистого, торжественного, но в то же время выдержанного…
Осушив два хрустальных бокала с Macallan 15 летней выдержки, мы направились в отель. По дороге я поведал Сане о том волшебстве, которое со мной произошло, но он к моему рассказу отнёсся весьма скептически. Придя в номер, мы улеглись в кровати.
Я уже собирался провалиться в сладкий сон, как моего друга посетил глупый инсайт. Саня, как и я, рос в 90-е и был полон стереотипов, поэтому задал мне резонный, по его мнению, вопрос:
– Погоди, ты же, получается, шлюхе отлизал?
Я снова встал с кровати, увидел, что за окном дождь немного усилился, я прислонился к холодному стеклу. Струи дождя стекали подобно слезам, помогая мне смыть предрассудки.
Я понял, что тогда с ней мы были в Потоке, а остальное неважно.
И ответил громким шёпотом:
– Получается, да ,и это был охрененный экспириенс!
Бывают такие моменты в жизни, где время как будто растягивается. К моменту, когда мы загружались в маршрутку, на которой пересечём границу и окажемся непосредственно в самом Китае, я уже потерял счёт времени, мне казалось, что это путешествие длится неделю, хотя прошло всего полтора суток. И не потому, что было сложно или скучно, наоборот – впечатления, состояния, события сплелись в неведомой химической реакции и сгустили поток времени, сделав его тягучим, как клей .
Хотя дорога была совсем недолгой, я успел поспать и посозерцать китайские дороги.
Меня удивляло тотальное отсутствие запущенности. Создавалось впечатление, что промышленность Китая проникла в каждую окраину, органично вплетаясь в живописную среду.
Уже через несколько часов мы оказались на территории традиционного Китая.
На тот момент Гонконг ещё находился в юрисдикции Великобритании.
Вывески, дорожные знаки, интерьер магазинов, узнаваемые франшизы, обилие небоскрёбов и их обитателей, одетых по всем канонам нарочитой корпоративной этики, во всём устройство и особенно логистика Гонконга напоминали Туманный Альбион. Исторически обусловлено, что в менталитете каждого жителя есть желание подчеркнуть причастность к западной культуре, ещё во время основания государства значительная часть его населения сформировалась именно из-за стремления к товарно-рыночной идеологии и неприятия общинного китайского уклада.
Проезжая через границу, мы не просто пересекали линию паспортного контроля – мы пересекали границу полярных идеологий, противоречащих друг другу во всём, хотя неизменно стремящихся к одной цели.
