Вместо ответа демон продолжил опустошать бутылку вина. Он был в той степени опьянения, когда падает маска обнажая уродливый лик. Товарищ глядел на него с сочувствием, разделяя горечь поражения. Они расположились, как бы обособлено от всех, что впрочем, было лишь их инициативой. Зло сокрушалось.
— Ну правда: сначала история с сердцем, которая… — падший пригубился к бутылке, чтобы не раскрыть тайну пропажи артефакта —…А потом всё это. Нет мой дорогой друг, я вас люблю, но дел вести больше не буду. Вернусь пожалуй в Пепельные земли, может пару наложниц куплю, и вместе с ними буду посещать светские рауты. Ну а вы? А знаете, не важно что вы станете делать, главное действовать. Демон всегда должен идти вперёд, исхитрятся, выкручиваться, искать выходы. Бросить попытки всегда легко, но… Да, возможно нам следует заняться чем-то другим. К чёрту, в политику я больше не полезу. Хватит с меня этих игрищ. Только в дураках останешься. Делори, finitique bastard прибрал к своим рукам все мои украшения. Мои украшения! И где они сейчас? Да кто ж их знает, может в море, а может под развалинами. Эй, Кериф, ты уснул что-ли? Ну и дела.
***
Ближе к вечеру, празднество подошло к концу. Столы опустели, сидящие за ними вдоволь напились и набили желудки. Теперь пришла пора подписать мирное соглашение. На импровизированную сцену вышел эмиссариат. Рядом встал Бонд, возвышаясь над ними словно отец над детьми. В его руках была власть, но он никогда бы не стал злоупотреблять ей. Ему придётся остаться до первых успехов, а после, vir вновь двинется в дорогу.
Раскрыв свиток, Бонд зачитал:
—
Тишину разбили овации. Члены Палаты трёх обменялись рукопожатиями. После этого, Бонд потребовал от каждого оставить кровавый отпечаток на пергаменте, как бы клятвенно обязуясь следовать написанным словам. Что ж, рыцарь он и в Кельтроно рыцарь, блюдущий свои особые законы.
Солнце скрывалось за линией горизонта. Наступил закат, но в Сонерите праздновали рассвет.
Это было ничем не примечательное существо. Тёмная курточка, тёмные локоны волосы, тёмные глаза. Она появилась с первыми лучами, держа путь в Корго. Возможно девушка желала утолить жажду, или насытить желудок, но ни один из поселенцев не предложил ни того, ни другого. Они были озабочены чем-то — это читалось в недоверчивых глазах, презрительных ухмылках. Со спины путница слышала: <<Это он? Как она? Наместником будет женщина?>, и в ответ: <<Прокляты мы, точно прокляты. Сначала смерть Фреденбенга, Господь упаси его душу, а теперь ещё и староста… Ох, да умер он, умер чего уж тут скрывать…>>
Незнакомка подошла к единственной избе с отворённой настежь дверью. Постучала по стене, и прошла внутрь.
— Маркуш?! — послышалось с соседней комнаты; из неё выбежала женщина преклонного возраста, с потухшими очами и бледным лицом — Что с моим Маркушем? Вы знаете? Знаете?
— Нет матушка, она не знает, — вмешался в разговор мужчина, стоящий за порогом — Никто не знает.
И сделав жест незнакомке, исчез за стеной. Она проследовала за ним, оставив бедную женщину в напрасном ожидании. Маркуш уже не вернётся. Его больше нет.
— Сюда, — одними губами подозвал мужчина, одетый как самый обычный путник — Садись, здесь нас не услышат.
Они расположились в стогу сена, за избой старосты. Девушка сняла ботинки, обнажая усеянные кровоточащими мозолями ступни.
— Ну и дела, давай сюда, — в очередной раз пришёл на выручку мужчина — А пока я обрабатываю твои раны, можешь говорить.
— Сонерит уничтожен силами андервотер. Я чудом спаслась. Чёрт бы побрал эту агентуру… Ай, осторожно, бооольно… Ну и потом, как дала дёру на первой попавшейся лошади. Так её загнала, что та легла посреди дороги через несколько часов.
— Буду честен, ничего интересного от тебя услышать не хотел. Мой король далеко, дела заморские его не касаются.
— Ага, как же. Грядёт война Афи. И твой Руланчик будет с моей Белоиз противостоять армии Кельтроно. Я не сказала сразу, ну, теперь исправляюсь: король мёртв. Графы станут грызться за право наследовать трон, но э-н нет, в Сонерите действует Палата трёх. Никто туда не сунется, значит что? Боооольно… — девушка замахала руками, словно это могло унять боль.
