— Крутимся, Геннадий Генрихович, — специально, чтобы все слышали, что ей звонит столь известный человек, задиристо отозвалась она. «Все бабы — дуры! — ругнулся про себя Станкевич. — Какого черта нужно перед толпой афишировать наше знакомство?» — Но сегодня я вольная птичка. Директор что-то приболел. У него тут был один гость из МУРа, и он после этого неважно себя почувствовал. Поэтому мы организовали легкий фуршет и пьем коньяк за его здоровье.
Станкевич слышал нестройное гудение голосов, видимо, Вика слегка уже приняла и была навеселе. «Интересно, что надо было муровцу от Басова? — подумал Геннадий Генрихович. — Официально расследование ведут прокуратура и ФСБ, а МУР с какого бока? Надо выяснить у Фомина».
— Тогда надо продолжить. Я пришлю машину?
— А куда вы меня приглашаете?
— На дачу. Тут у нас шашлыки готовятся, много вина, деревья распустились, зелень пробивается и вообще хорошо. — Станкевич уже пожалел, что позвонил, но резко поломать задуманный еще с утра план не смог.
— А мартини у вас найдется?
— Мартини найдется.
— Что ж, планов на вечер никаких… — промурлыкала она. — Мне бы только домой заехать, переодеться.
— Какие проблемы?! Так я высылаю машину?
— Идет! Жду!
Станкевич положил трубку. Вызвал шофера. Он уже знал, куда ехать. Потом пригласил Кузьму.
— Опять шашлыки?! — закатил глаза Кузьма.
— Немного. Половину из мяса, половину из осетрины.
— Вот это уже лучше. Для осетрины особый соус нужен.
— А чего не хватает?
Кузьма задумался.
— Да в принципе все есть. Ладно. А что нам нужно от Викули?
— Мне нужен Володин. Срочно. Ты же понимаешь, что если он видел смерть Шелиша, о которой раструбили телевизионщики, то тут же все поймет. А если поймет, то что он станет делать? Я должен знать. Пока его не найдем, мы с тобой будем жить на вулкане, «извержение которого неизбежно, но никто не знает, когда это произойдет» (Карл Ясперс).
— Чего? — не понял Кузьма.
— Это цитата философа Карла Ясперса. Был такой.
— И тоже знал Володина? — схохмил охранник.
— Догадывался.
— Кстати, звонила Людочка Апухтина, — многозначительно усмехнувшись, проговорил охранник. — Просила позвонить.
Полгода назад, за месяц до разрыва с Эллой, Станкевич пристроил к Шелишу свою Людочку, которая начинала работать с Геннадием Генриховичем еще в Кремле, когда он стал помощником Президента. И с тех пор они не разлучались. Людочка уходила с ним туда, куда судьба его забрасывала. Элла в ранние годы даже ревновала к ней, но Людочка всегда вела себя столь безукоризненно и сдержанно, что придраться к ней было невозможно. Станкевич пару раз переспал с ней, но от дальнейших отношений воздерживался, считая, что иметь интимную близость с подчиненными моветон и вредит делу. Именно по этой причине он уговорил ее пойти секретаршей к Шелишу, обещая тем самым, что их симпатии усилятся. Ему тогда нужно было знать, что делалось в кабинете старого друга, какие вопросы и как решались. Людочка быстро поняла, что от нее требуется, и пунктуально стала докладывать, приносить копии важных документов, став столь незаменимой, что Станкевич был вынужден сдержать свое обещание и продолжить с ней любовный роман. Но ушла Элла, и он жутко переживал ее уход, разрыв, Людочка держалась в тени, исправно делая свою работу. А тут не стало Шелиша. Станкевич в этой суматохе совсем забыл о ней.
Приглашение Вики было связано прежде всего с племянником академика Басова. Талантлив, почти гений, как и Володин. А двух гениев не бывает, в этой истине Геннадий Генрихович не сомневался. Басов-младший руководил отделом специальных проектов НИИ физики магнитных излучений. Профиль опять же чисто володинский. Когда есть совпадения, их нужно тщательно проверять. Станкевич даже свозил Тюменина в институт, показал ему из машины Сергея Басова. Миша подозрительно долго смотрел на коллегу, пожирая его глазами, но в конце концов сказал: «Нет! Волосы похожи, глаза немного, а так ничего общего. Валериан тот обаятельный был, веселый. А этот…» — Тюменин махнул рукой.
И все же личность Басова с той поры заинтересовала Станкевича. Теперь он хотел войти с ним в близкий контакт. Любыми средствами. Геннадий Генрихович посылал даже своего юриста в Воронеж проверить метрики, расспросить знакомых Сергея, найти его детские фотографии, но Будилин хоть и считался дотошным юристом, но привез неутешительные новости: никаких знакомых, архив сгорел, в новом же стандартные данные. В детстве Сергей жил с отцом за городом, в зоне АЭС, куда Будилина не пустили, а после смерти Константина, брата нынешнего директора НИИ, семейные реликвии забрал Илья Евгеньевич с племянником, если вообще они существовали. А то, что Сергей Басов родился в Воронеже 5 января 1957 года, то такую справку Будилин привез, но ни одной фотографии.
Родственные же связи Басовых были, как говорится, налицо, ни у кого в НИИ не возникало сомнений относительно того, что Сергей и Илья Евгеньевич состояли в родстве, столь трогательными и нежными были их отношения. И все же Станкевич нутром чувствовал: тут скрывается какая-то тайна. Он даже себе объяснить этого не мог.
