— Да тут есть записи о читателях, картинки, заметки — ничего подобного я в жизни не видел. Спасибо, Эффи! Это просто что-то! Даже слишком.
— Ничто не может быть «слишком», если речь идет о вас, мои дорогие, — сказала она с чувством. — Второй том сейчас на пути из Капитолия. Там изначально их было два, просто второй пришлось выписывать.
У Пита округлились глаза.
— Еще и второй том? Потрясающе! Да я и с этим-то провожусь целую вечность.
Я протянула руку и прижала его к себе. Он был совершенно неотразим, когда так искренне радовался.
— Спасибо, Эффи, за такой взвешенный подарок.
— Ох, да ерунда. Там еще есть маленький подарочек для тебя, Китнисс. Не все же мне баловать одного только Пита?
Заглянув в сумку, я вытащила оттуда черную продолговатую прямоугольную коробку. Она была совсем легкой, но уже упаковка свидетельствовала о роскоши её содержимого. Я ее тут же открыла и извлекла оттуда самую изысканную шаль, какую мне доводилось видеть. Она была соткана из нитей всех цветов радуги и их оттенков, сами нити постоянно меняли цвет, так что создавался эффект невероятного взрыва цвета. Нити были тонкими, почти как паутинки, но при этом довольно прочными, и ткань было не так-то легко проткнуть. В самом цвете шали было что-то мне смутно знакомое…
— Никогда не видела подобной ткани. Что это? — спросила я, пока струящуюся ткань ощупывал Пит.
— Это новая смесь полимеров и шелка, которая делает материал носким и долговечным. Ты ведь, Китнисс, предпочитаешь всё практичное, — она снисходительно улыбнулась.
Пит встал с шалью в руках и приложил ее к картине, где был изображен Финник. И то самое небо.
— Замечательно… — прошептал Пит. Цвета на шали почти сливались с теми, что были на холсте. Став рядом с ним, я поняла, что именно это и напомнила мне удивительная шаль. Эффи, подняв глаза, тоже заметила сходство. — Цвета как на небе. Ты это тоже видишь, Китнисс? — переспросил Пит.
— Да, почти такие же, — согласилась я.
Эффи рассмотрела картину поближе.
— Расскажи мне о ней, — попросила она.
Я была так погружена в свои мысли, что даже не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Я видела это во сне. Я плавала в море с Финником и рассказала ему про его сына, Тристена. Там было все пронизано счастьем, в этот сне, и мне казалось что Финн, где бы он ни был, тоже счастлив. Он что-то пытался мне сказать… — и я замолчала, переполненная сильными чувствами.
— Она проснулась посреди ночи, и мы сразу пошли и переложили ее сон на холст. Её это сильно потрясло, — поспешил объяснить Пит. — А на твоем шарфе тот же узор, что приснился Китнисс.
— Да, это нечто, — вздохнула Эффи. — Знаете, мой отец обожал философию. Он бы, посмотрев на это, сказал, что вам ниспослано знамение.
Я фыркнула.
— Какое еще знамение? Что у нас обоих прекрасное чувство цвета? — Пит наклонил ко мне голову, но все еще смотрел на Эффи, которая задумалась, прежде чем выдать нечто неожиданное:
— Знаешь, порой какие-то события необъяснимы. Некоторые думают, что все происходит так, как было предначертано, и что человека всю жизнь сопровождают знаки его судьбы. Кто или что посылает нам эти знаки — остается лишь гадать, — она выразительно взмахнула рукой. — Некоторые думают, что одни события оказываются следствием других, тех, которые им предшествовали — мол, есть цепочки причин и следствий, которые зависят от возможностей и обстоятельств. Если в это верить, получается, что ты можешь контролировать происходящее с тобой, принимая те или иные решения, но никогда не можешь до конца предсказать последствия своих действий. Тебе приснился сон, я привезла тебе шаль. Кто знает, что все это означает?
Я вновь подивилась тому, какой оборот приняла наша беседа, и вновь была вынуждена признать, что Эффи никогда не перестает меня поражать. Как прежде не замечала насколько она сложная натура? Более того, отчего она прежде не показывала нам себя с такой стороны?
— Что бы сказал твой отец? — спросил Пит. Эффи рассмеялась:
— О, мой дорогой отец! Он сказал бы: «Следи за знамениями, Эффи. Когда жизнь делает тебе подарок, ты не в праве его отвергать», — она понизила голос, чтобы изобразить низкий мужской говор, и я заулыбалась. — Ему и дела никогда не было до того, откуда эти маленькие «подарки» являются, но он был совершенно непреклонен в своем убеждении, что мы должны принимать все то хорошее, что нам посылает жизнь.
