— Я сказала «да», — подтвердила она, как будто и сама не верила в то, что сделала. И засмеялась, но не той пронзительной дурацкой трелью, которая за ней водилась в Капитолии, а новым, гортанным довольным смехом. И этот душевный звук наполнил нашу булочную особым теплом. — О, да, моя дорогая, — она подняла глаза и воскликнула, — Пит! — Он подошел к столику, неся две чашки чая. Видно, его тянуло к нам, как к эпицентру красоты и радости — во всяком случае, от Эффи их сейчас исходило в избытке. — Я сказала «да»!
— О чем это ты? — спросил он и не сумел сдержать улыбку, хотя и не понимал, над чем смеялась Эффи.
— Твоя глупая, видавшая виды сопровождающая выходит замуж, мой дорогой, — сказала она с неожиданным задором. — Ты когда-нибудь думал, что такое возможно? — она снова рассмеялась, когда Пит наклонился, чтобы обнять ее, и так расчувствовалась, что едва не опрокинули свой горячий чай.
— В последнее время я склонна думать, что все возможно, — сказала я, наклоняясь, чтобы присоединиться к Питу и тоже обнять её.
И тут в пекарню вошел Хеймитч и немедля опешил, увидев нас втроем — радостных, обнимающихся, щебечущих.
— Что у вас тут творится? — выдавил он сварливо, пробираясь за прилавок, и, напоровшись на резкий взгляд Пита, взял яблочный пирог щипцами, а не голыми руками.
— Эффи обручилась, — сказала я и подозвала его к нам.
— Обручилась? — переспросил он.
— Я выхожу замуж! — прошипела Эффи добродушно. — Окли сделал предложение, и я согласилась.
Хеймитч так и стал столбом, не успев толком откусить кусок пирога, и внимательно посмотрел на каждого из нас.
— Как ты умудрилась заставить его это сделать? — выдал он, сверкнув глазами.
Эффи вздернула перед Хеймитчем носик и обратилась ко мне:
— А мне плевать, Китнисс. Вот просто наплевать! — она пренебрежительно махнула рукой в сторону Хеймитча, и он ухмыльнулся. — Я так счастлива, что мне не важно, что он мне наговорит! — воскликнула она.
— Эй, — вставил он. — Я просто хочу поздравить тебя! Он — счастливчик, — Хеймитч отошел от нас, продолжая спокойно поглощать пирог, и мы смотрели ему вслед, так и не поняв — было ли сказанное им сарказмом или искренним поздравлением.
Пит нарушил молчание.
— Вы будете поджаривать хлебцы?
Эффи, потягивая свой чай, взволнованно кивнула.
— Да. Свадьба не свадьба без этого «тостинга». И мне очень хочется, чтобы вы были нашими свидетелями.
— Ты имеешь в виду меня и Китнисс? — спросил Пит.
— Ну, да. Уэсли тоже будет свидетелем. Я знаю, что обычно на тостинге не бывает толпы народу, но мне хочется, чтобы все самые важные в моей жизни люди присутствовали, — она сжала наши руки в своих ладонях, — Окли, конечно же, в ближайшее время формально пригласит вас, но я просто хочу, чтобы вы знали. Даже этот вонючий тролль, — она кивнула в сторону Хеймитча, — может присоединиться, если приведет себя в порядок.
Хеймитч едва не подавился пирогом.
— Ты хочешь, чтобы я был там? Но я же тебе не симпатичен.
— Ну, не так, чтобы очень, — она усмехнулась. — Но ты был моей головной болью по жизни так много лет, что церемония будет не церемония без твоего развеселого присутствия.
— Это правда, Хеймитч. Куда же наша старая компашка без тебя, — выдал Пит и хлопнул ладонью по плечу своего старого ментора. — Ведь правда — без тебя все уже совсем не то.
Хеймитч что-то буркнул, но все же согласился к вящей радости Эффи. А я, наклонившись к Питу, опустила голову на его плечо и взглянула на свое кольцо. Оно заметно отличалось от традиционного обручального кольца, как у Эффи, но я была благодарна Питу за это. В обоих наших кольцах, которые выбирали наши мужчины, скрывались символы — в случае Эффи это была коса, которая теперь переплетала жизнь Эффи с жизнями мэра и его сына, в моем — жемчужина, которая представляла собой все хорошее и чистое, что оставалось в моей жизни. Порой мы блуждали впотьмах — каждый из нас. Но мне казалось, что мы все делаем правильно, и я снова ощущала то невыразимое чувство надежды, от которого у меня даже слегка закружилась голова. Я постаралась поймать взгляд Пита, и обнаружила, что он смотрит на меня с непроницаемым лицом, но, стоило мне на него взглянуть, и это выражение сменилось улыбкой.
— О чем ты думаешь? — спросила я, пока Эффи пила чай, а Хеймитч доедал пирог.
Пит будто встрепенулся, но о чем бы он ни думал, улыбка не сходила с его лица.
— Просто наслаждаюсь тем, что у меня есть, — он поцеловал меня в кончик носа, прежде чем подняться с места, чтобы помочь Айрис отнести булочки к полупустым витринам.
Но даже такое скупое на эмоции создание как я, догадывалось, что у него на уме, и, когда я поднялась, чтобы пройти в заднюю часть пекарни, меня постепенно осенило.
***
