Good night, Джези полностью

Сэм, ассистент (читает). Аудитория в Колумбийском университете. Джези на кафедре. Толпа студентов.

Актер (как Джези). А сейчас, юные американцы, приготовьтесь к худшему. Готовы? О’кей. Я покажу вам самое жестокое из живущих на земле существ. Глядите…

Сэм (читает). Из-за кафедры вылезает мальчик лет шести. Белокурый, прелестный как херувим. В руках у него игрушечный автомат. Аудитория разражается смехом.

Актер. Хм… смеетесь, юные интеллектуалы… Не уверен, что вы правы. Его зовут Дуг. Он вроде бы человек, но не совсем. Не знает, ни что такое смерть, ни что такое наслаждение. А во что больше всего любит играть? Как вы думаете? Ясное дело: он любит убивать. Ему постоянно что-то запрещают. Мороженое нельзя, компьютерные игры нельзя, кататься на роликах по Центральному парку нельзя — вот он и защищается, играя в самую интересную и невинную игру. В жестокость…

Режиссер (перебивает его). Большое спасибо.

Актер. Это еще не конец.

Режиссер. Знаю, читал, это правда было супер… Мы тебе сообщим, будем на связи…

Актер с минуту стоит молча. Потом, пожав плечами, поворачивается и уходит.

— Только не говори, что было плохо, — замечает кастинг-директор. — У него навернулись слезы…

— Хорошо, хорошо, — отмахивается режиссер. — Последняя фраза — блеск.

— Джези тоже не любил евреев. — Кастинг-директор обиделся.

— Чего ты беспокоишься о Джези, Джези — не проблема, у нас есть Джек. Лучше скажи мне, что со Сьюзен?

— Как, ты не знаешь? Ее нет. Нет ее, забудь.

— Устрой нам еще одну встречу. Сегодня, в «Russian Tea Room»[14].

— Пустой номер. Она на нас забила. Не помнишь, какой есть пункт в контракте? Если Джон даст ей роль, она не станет играть у тебя Машу.

— Знаю я все, но не верю. Она была… чертовы юристы… она идеально подходила. Договорись о встрече. Я ее уломаю — скажу, что за Машу она получит «Оскара». Договорись…

— А я тебе повторяю, что у Билла получилось превосходно. Народ на него пойдет.

— Ну что ты заладил: Билл, Билл… Можем предложить ему отца.

— Он не согласится. Слишком маленькая роль.

— Ну и пусть не соглашается… Что с Машей?

— Он надеялся…

— Я тоже надеялся, что у нас есть идеальная Маша.

— Попробуй эту русскую. Она ждет… Ее прислал Деннис.

— А мой отец надеялся, что станет мэром, а получил три пули.

— Это как?..

— Две в живот, одну в голову. Деннис, говоришь, ее прислал?

— Где это было?

— Какая тебе разница где. Отец мой, а не твой. Говорю, организуй мне встречу со Сьюзен. В Косове это было.

— У тебя отец был хорват?

— Серб.

— Серб?

— Тебе что, не нравится? Он был серб, я тоже серб.

— Не нравится, я ненавижу сербов, но ты — восходящая звезда. А на Сьюзен жаль время терять… Эта русская…

— Что — эта русская?

— Ждет.

— А против русских ты ничего не имеешь?

— Она потрясающе сыграла в «Трех сестрах» на офф-офф Бродвее. Дикая, молоденькая, учится в Колумбийском, невинности — до хрена. Деннис ее прислал.

— В гробу я видал все эти офф-офф и офф[15] — в кино она что сыграла?! И Бродвей мне не указ… Деннис, говоришь? Пусть войдет.

Ну и входит Ирина. Молоденькая, никакого макияжа. Глаза раскосые, волосы светлые, пухлые губы, драные джинсы и майка.

Кастинг-директор. Я ей дал первый сон Маши.

Режиссер. О’кей. Начали.

Ирина. Сон Маши?

Кастинг-директор. Сон Маши.

Ирина. О’кей, это сон, сто процентов сон, не может ведь быть, чтоб меня заперли в комнатенке без ванны, только душ и зарешеченное окно, за которым шумит океан, а из-за стен с обеих сторон крики, пение, стоны, смех, вздохи — хлипкие, значит, стены. А я в одном халатике без пояса, чтобы руки на себя не наложила, сижу на кровати и слушаю, что мне талдычит один из этих двоих: дура ты дура, детка, не советую отбиваться от нас и от других, кому приспичит. Мы тебя отблагодарим, последнее, может, и не отдадим, но капусты не пожалеем, так что давай, будь хорошей девочкой, раздвинь ножки, забудь про стыд или что там еще, тогда и бритва не понадобится. Сама посуди: что за радость, если тебя придется зарыть в чужом песке, вдобавок без попа, а из родителей в Москве выбивать должок… В твоем, собственноручно подписанном контракте, стоит срок: один год. Когда вернешь за билет, начнешь получать чистыми двадцать процентов с клиента, то есть с сотни. Это ж какие деньги! — будешь жить как заморская царевна…

Кастинг-директор. Ты что несешь, блядь?

Режиссер. Дай ей закончить.

Ирина. Ну и потом мне снились разные мужчины: маленькие, большие, толстые, тощие, молодые, старые, евреи, американцы, черные, баптисты, католики и православные, чистые и грязные, образованные или нет, с запросами или без. А под потолком, как пропеллер в самолете, режет воздух здоровенный вентилятор, так высоко, что даже с кровати, чтоб он тебе голову отрезал, не допрыгнешь. Пока наконец не попался старичок, похожий на человека, — тоже пришел отяготить свою совесть, но сжалился, назвал доченькой, и вот я вижу в сонном воображении, как он семенит на почту с моим письмом в Москву с мольбой о спасении.