— Не гожусь я для войны! Кости мои затвердели, зубы у меня выпали, глаза мои зоркость потеряли, черная моя голова стала бела, как перья лебедя! Не воин я теперь.
Стал гонец пугать старика Олекшина:
— Добром на войну не поедешь — силой поведут!
Сказал и ускакал к Тайбон-хану.
Загоревал старик Олекшин:
— Лучше бы вместо трех дочерей был у меня один сын! Он и поехал бы вместо меня на войну!
Однако делать нечего, спорить с Тайбон-ханом не станешь. Стал старик Олекшин собираться на войну. Достал свой черный лук, стал седлать буро-пегого коня. Наложил на него потник, на потник — бронзовое седло. Потом надел крепкий панцирь, сел на своего старого буро-пегого коня и хотел отправиться в путь.
Подбежала к нему старшая дочь, схватилась за повод и говорит:
— Пришли твои старческие годы. Кости твои затвердели. Нельзя тебе ехать на войну. Вместо тебя я поеду.
Снял старик Олекшин свой черный лук, снял панцирь — отдал старшей дочери.
Вскинула дочь на спину черный лук, села на буро-пегого коня, косу с золотыми нитями, блестевшую, как небесные звезды, заложила за плечи. Быстро поскакала от своего аила.
Встречавшиеся на пути высокие горы переваливала, большие реки вброд переезжала.
Доехала она до Темир-тайги — железной горы. Выбежала тут из норы черная лисица с хвостом в девять кулашей[28] и встала на пути. Буро-пегий конь испугался, захрапел и повернул назад. Хотела девушка остановить коня, да не могла. Прискакал конь к своему аилу, остановился у железной коновязи. Девушка тут с коня свалилась, без чувств лежит.
Когда очнулась, увидела над собой отца. Говорит ей старик Олекшин:
— Только задержала ты меня! Достанется мне теперь от Тайбон-хана и девяти его зайсанов!
Снял старик со старшей дочери свой черный панцирь, снял свой черный лук и говорит:
— Придется, видно, самому ехать!
Только хотел сесть на своего буро-пегого коня, подбежала к нему средняя дочь, схватилась крепко за конский повод.
— Старый ты для войны, отец! Оставайся в своем аиле, — говорит, я поеду за тебя!
— Смотри не вернись с пути! Не то доведешь до того, что отрубит Тайбон-хан мою седую голову! — отвечает ей старик Олекшин.
Девушка надела черный отцовский панцирь, вскинула за плечи черный лук, села на буро-пегого коня и отправилась в путь.
Миновала она высокие горы, переправилась вброд через быстрые реки и доехала до Темир-тайги. Тут из темной пасти Темир-тайги выбежал волк с хвостом в девять кулашей и стал на пути у девушки.
Буро-пегий конь испугался, повернул назад, а девушка от страха память потеряла: не помнит, как в свой аил вернулась.
Снял с нее старик Олекшин доспехи и говорит:
— Видно, не миновать мне войны! Придется ехать самому, а не то отрубит мне голову Тайбон-хан!
Только хотел он сесть на коня, прибежала младшая дочь, крепко схватилась за повод и говорит:
— Я поеду за тебя к Тайбон-хану!
Стала девушка надевать черный панцирь — не налезает панцирь на плечи! Пришлось его расставлять — увеличивать. День и ночь работал старик Олекшин, пока увеличил для дочери панцирь.
Надела девушка панцирь, вскинула за плечи черный лук. Косу с золотыми нитями закинула за спину и вскочила на буро-пегого коня. Раньше конь седоков носил — не чуял, а теперь спина его погнулась, ноги по копыта в землю ушли.
Поскакала девушка через высокие горы, через быстрые, широкие реки.
Подъехала она к Темир-тайге. Вышел навстречу ей черный шестирогий марал и загородил путь.
Попятился буро-пегий конь, захрапел, хотел назад повернуть. А девушка натянула удила и удержала коня. Потом ловко натянула черный лук — аргай, пустила в марала стрелу и пригвоздила к Темир-тайге! Соскочила она с коня, подбежала к маралу, смотрит — а это отец ее, старик Олекшин!
— Что ты делаешь здесь? Зачем вышел навстречу мне в шкуре марала? — спрашивает девушка.
— Я хотел испытать твою храбрость, — говорит старик Олекшин. — Хотел узнать, повернешь ты назад, как твои сестры, или нет. Оказывается, смелая ты! Поезжай к Тайбон-хану, не пропадешь!
Вскочила девушка на буро-пегого коня, хлестнула его и помчалась дальше.
Долго она ехала и приехала наконец к железной юрте Тайбон-хана. Сняла с себя свой черный лук, прислонила к стене ханской юрты. От этого железная юрта Тайбон-хана покосилась набок. А девушка вошла в юрту и села между входом и огнем.
Тайбон-хан глянул на нее и спрашивает:
— Кто ты?
— Я — дочь старика Олекшина, ездящего на буро-пегом коне.
— Почему не приехал по моему приказу сам старик Олекшин? — спрашивает Тайбон-хан.
— Глубока старость моего отца; кости его затвердели, черная голова поседела. Нет у него больше сил ездить на коне! Вместо него приехала я.
— Мои войска с девятью благородными зайсанами проехали уже половину пути к хану Кузулуну, — говорит Тайбон-хан. — Как ты теперь догонишь их?
— Недалеко они отъедут — догоню их!
Вышла дочь старика Олекшина, закинула за плечи свой черный лук, привесила к поясу алмас — булатный белый меч, села на буро-пегого коня и помчалась рысью.
Пыль с неба падала на землю, пыль с земли взлетала до неба — так быстро она скакала.
