Третья сатира, очевидно, посвящена тому же Меценату (ст. 63–64) и основная ее тема — дружба. Гораций начинает это произведение с рассмотрения вопроса о неспособности некоторых людей соблюдать меру и в силу этого постоянно бросающихся из одной крайности в другую. Затем он констатирует, что многие вообще любят осуждать пороки друзей, не замечая при этом своих собственных недостатков. Очень часто о человеке судят по его внешности и, как правило, ошибаются при этом. В качестве примера Гораций рисует образ одного из своих ближайших друзей, очевидно, поэта Вергилия[431], который небрежно одет и по-деревенски подстрижен, но «честен и добр он зато, и лучше нет человека». К недостаткам друзей следует относиться так, как пылкий любовник относится к недостаткам своей возлюбленной, а добрый отец — к недостаткам своих сыновей, учит Гораций. К сожалению, люди очень часто поступают наоборот и даже «готовы чернить добродетель», то есть называть пороками положительные качества достойнейших представителей общества. Безусловно, не существует людей без пороков, поэтому на мелкие недостатки друзей следует закрывать глаза, ведь тогда и они не будут замечать твоих изъянов, то есть настоящая дружба должна быть основана на взаимном снисхождении к недостаткам. Гораций считает, что за каждый проступок нужно назначать соразмерное ему наказание, а не карать за любую провинность одинаково, так как это несправедливо; это касается и взаимоотношений между друзьями. По мнению ученых, поэт выступает здесь против этического учения стоиков и для подтверждения своих взглядов кратко излагает теорию римского философа-эпикурейца и поэта Тита Лукреция Кара (около 96–55) о возникновении идеи социальной справедливости и появлении законов:
В конце сатиры автор с большим юмором опровергает теорию стоиков о том, что всякий мудрец — носитель самых высоких человеческих достоинств («мудрец — уж тем самым богач, и сапожник, и красавец, и царь», «он искусен во всем; он всем обладает»).
Четвертую сатиру Гораций начинает с рассказа о древних греческих комедиографах, которые безбоязненно высмеивали в своих произведениях пороки конкретных людей. Так же поступал и римский сатирический поэт Гай Луцилий (180–102), отличающийся от них лишь тем, что «в стихе изменил он и стопы, и ритмы». Однако, по мнению поэта, Луцилий был груб «в составе стиха», не любил отделывать слог, писал очень быстро и много («Мутным потоком он тек…»), отчего в его сатирах встречается немало лишнего и пустого. Сам Гораций пишет редко и мало, стихи его неизвестны, никто их не читает, а выступать с ними публично он боится, поскольку на свете есть огромное количество порочных людей, которым ненавистен сам жанр сатиры.
