Гораций Уолпол, доживший до весьма преклонного возраста, успел стать свидетелем раннего этапа истории того литературного феномена, родоначальником которого он был и которому дал звучное и, как оказалось, долговечное имя. Сочинив книгу, которую он сам полагал чуждой вкусам своего века, «отвергавшего все, что выходит за пределы холодного здравого смысла»55, он, судя по его письмам, был приятно удивлен и горд ее успехом у читающей публики. «Замок Отранто» довольно быстро перевели на основные европейские языки, а в самой Англии он неоднократно переиздавался при жизни автора; развивая этот успех, Уолпол вскоре перенес готические темы и образы в область драматургии и создал пьесу «Таинственная мать» (1768), первую в европейской литературе «трагедию рока», где получил развернутое сюжетное воплощение намеченный в истории князя Манфреда мотив инцеста. Эта мрачная драма не пользовалась особой известностью и никогда не представлялась на сцене (впоследствии, впрочем, «Таинственную мать» высоко оценил Байрон, назвавший ее «трагедией высшего порядка»56). Однако она эффектно завершила своеобразную триаду готических творений Уолпола (начатую Строберри-Хилл и продолженную «Замком Отранто») — творений, внесших весомый вклад в «готический ренессанс» XVIII века, с которым ассоциируется сегодня его имя. Один из зачинателей моды на готику в литературе и культуре своего времени, он очень скоро перестал быть ее законодателем, будучи превзойден своими преемниками «в ненавязчивом мастерстве описаний и в умении держать ум читателя на протяжении длинного и запутанного романа в состоянии лихорадочного напряжения и тревоги»*. И вместе с тем «удачное соединение сверхъестественного с человеческим» 5758, продемонстрированное в его небольшой «готической повести» и оказавшееся необыкновенно востребованным культурной мифологией последующих столетий, заслуживает участливого и благодарного читательского внимания — даже в эпоху, когда духи и призраки лишились своих гремящих, громоздких, нескладных доспехов.
…Уапзе
Fingentur species, tamen ut pes, et caput uni Reddantur formae.
Предлагаемое читателю сочинение было найдено в библиотеке, принадлежащей католической семье старинного происхождения, на севере Англии. Оно было напечатано готическим шрифтом в Неаполе в 1529 году. Насколько раньше этой даты было оно написано — неясно. Главные события повести приводят на ум мрачнейшие века христианской эры — именно тогда верили в возможность подобных происшествий; но ни речь, ни поведение действующих лиц не несут на себе печати варварства. Повесть написана на чистейшем итальянском языке. Если бы она возникла приблизительно в то же время, когда якобы происходило рассказанное в ней, то следовало бы заключить, что это имело место где-то между 1095-м и 1243 годами, то есть между первым и последним Крестовыми походами, или немного позже. В повести нет никаких других обстоятельств, которые позволили бы определить, к какому периоду относится ее действие; имена персонажей — явно вымышленные и, возможно, намеренно изменены; однако испанские имена слуг, по-видимому, указывают на то, что она не могла быть создана ранее воцарения в Неаполе Арагонской династии, ибо лишь тогда испанские имена распространи-
лись в этой стране. Изящество слога и пыл автора, сдерживаемый, впрочем, удивительным чувством меры, заставляют меня предполагать, что повесть была сочинена незадолго до ее напечатания. Литература достигла тогда в Италии своего наивысшего расцвета, и ею было многое сделано для того, чтобы рассеять суеверия, которые в эту эпоху подвергались чувствительным ударам и со стороны реформаторов. Вполне вероятно, что какой-нибудь сообразительный монах мог постараться обратить против провозглашателей новых истин их собственное оружие и воспользоваться своим дарованием сочинителя для того, чтобы укрепить в простонародье старинные заблуждения и суеверия. Если его намерение было именно таким, то надо признать, что он действовал с замечательной ловкостью. Произведение, подобное публикуемому нами, способно поработить непросвещенные умы более, нежели добрая половина полемических книг, написанных со времени Лютера и до наших дней.
