– Кузен, – обратился к принцу непривычно серьезным тоном Шаверни, – ты в курсе того, что здесь происходит?
– Тут много, чего происходит, – то ли начиная большой разговор, то ли уклоняясь от ответа, отозвался Гонзаго.
– Я хотел спросить, – продолжал Шаверни, – тебе уже сообщили, что недавно произошло здесь, в этом индейском вигваме?
– Да. Я докладывал монсиньор, – сказал Пейроль.
– А о высоком человеке с кривой морской саблей поведать не забыл? – не без лукавства поинтересовался Носе.
– Сейчас не время для зубоскальства, – укоризненно заметил Шаверни, – проигравшись вчистую в ландскнехт, я теперь могу уповать лишь на милость его королевского высочества регента, да и то лишь через вторые руки, а потому хочу, чтобы мой сиятельный кузен был хорошо информирован. Если он сможет чем-то помочь регенту в его поисках…
– Мы все, как один, в полном распоряжении принца, – наперебой затарахтели члены роковой гвардии.
– Кроме того, – продолжал Шаверни, – это давняя история с Невером, внезапно всплывшая после стольких лет… ты знаешь, почему-то она меня интересует больше всего остального. У тебя, кузен, нет никаких на этот счет предположений, или подозрений?
– Никаких, – ответил Гонзаго.
Потом, словно спохватившись, будто его осенила мысль, прибавил:
– Впрочем… впрочем есть один человек.
– Какой человек?
– Вы все слишком молоды, чтобы его знать.
– И что же этот человек?
– Он может точно ответить, чья рука лишила жизни моего несчастного Филиппа де Невера.
– Как его зовут?
– Как зовут?
– Назовите имя, принц!
– Шевалье Анри де Лагардер.
– Он здесь! – ошалело выпалил Шаверни, будто этот факт его радовал. – Конечно же, это тот виртуоз клинка в черном домино.
– Что ты сказал? – оживился Гонзаго. – Вы его видели?
– Было тут одно небольшое приключение. Впрочем, как знать, ведь мы его никогда раньше не встречали и понятия не имеем, как он выглядит. Но, если бы он случайно оказался на балу то…
– Если бы он случайно оказался на балу, – подхватил Гонзаго, – я смог бы указать его королевскому высочеству убийцу Филиппа де Невер.
– Я здесь! – послышался за их спинами низкий мужской голос. Его звук поверг Гонзаго в такую дрожь, что не поддержи его Носе, он не устоял бы на ногах.
Прошло несколько секунд. Заметив необычную растерянность своего покровителя, приспешники тоже не на шутку встревожились. Шаверни нахмурился.
– Это… Лагардер? – спросил он, опуская руку на эфес шпаги.
Наконец собравшись с духом, принц де Гонзаго обернулся и посмотрел на человека, произнесшего: «Я здесь». Тот спокойно стоял, сложив на груди руки и заслоняя своей высокой фигурой другой выход из шатра. Он был без маски.
– Да. Это он, – тихо сказал Гонзаго.
Принцесса, до того сидевшая неподвижно, погрузившись в мысли, при имени Лагардер вздрогнула и, словно очнувшись от дремы, начала прислушиваться к разговору. Она понимала, что от этого человека теперь зависит ее судьба. Лагардер был одет в придворный костюм из белого атласного сатина, прошитого серебром. Он по-прежнему оставался Лагардером Красавчиком. Сейчас это прозвище ему шло, пожалуй, даже больше, чем прежде. Его фигура, еще не утратившая юношеской гибкости, с возрастом окрепла и приобрела атлетическое совершенство. На его челе светились живой ум и благородная воля. Пламенеющий взор пришелся бы подстать подростку, если бы не смягчался умудренной годами грустью. Страдания и невзгоды закаляют сильных духом. Именно так и случалось с нашим героем. При дворе, наверное, у многих были костюмы богаче, чем у Лагардера, но никто не мог с ним сравниться в величии осанки и благородстве поступи. Он держался, как настоящий король.
Не обратив никакого внимания на пытавшегося хорохориться Шаверни, шевалье на мгновение встретился взглядом с принцессой. В нем она прочла: «Нам с вами есть, о чем поговорить. Подождите». Внезапно, взяв за правую руку принца де Гонзаго, он стремительно отвел его от свиты на несколько шагов. Гонзаго не сопротивлялся. Пейроль напряженным шепотом предупредил:
– Господа, будьте готовы!
Молодые люди вынули из ножен шпаги. Увидя это, мадам де Гонзаго поспешно поднялась со скамейки и стала так, чтобы собой отгородить группу с обнаженными клинками от Лагардера и принца. Лагардер молчал.
– Что вам от меня нужно, мсьё? – сдавленно пробормотал Гонзаго.
Они находились прямо под светильником. Оба были бледны. Их глаза встретились. Они смотрели друг на друга в упор. Наконец, не выдержав напряжения, Гонзаго заморгал и опустил взгляд.
– Что вам от меня нужно, мсьё? – громко повторил вопрос принц и, с досадой топнув ногой, попытался вырвать руку. Но не тут то было. Рука шевалье казалась железной. Крепко держа Гонзаго за запястье, он не только не ослабил хватки, но, наоборот, с каждым мгновением ее усиливал. В зажатой в тиски кисти принца послышался хруст.
