— Нет, горбун, я просто напомнил тебе слова Господа нашего, ибо они истинны.
Приор Мортимус схватил картезианца за здоровую руку, пытаясь оттащить его прочь от меня. Тот стряхнул его ладонь и захромал прочь.
— Прошу вас, не обращайте на него внимания, — взмолился приор. Лицо его побледнело, и малиновые прожилки вен резко проступили на жирных щеках. — Бедняга не в своем уме, — добавил он, поджав губы.
— Но откуда он здесь? Что делает в вашем монастыре монах картезианского ордена?
— Видите ли, мы разрешили ему жить здесь, снисходя к его достойному жалости состоянию. К тому же об этом просил его родственник, чьи земли находятся по соседству с нашими.
— А из какого он монастыря?
— Он прибыл из Лондона, — с явной неохотой сообщил приор. — Мы так и зовем его — Джером из Лондона.
У меня глаза на лоб полезли от удивления.
— Так, значит, он из того самого монастыря, где приор и половина монахов отказались присягнуть на верность королю, и были подвергнуты казни?
— Но брат Джером принял присягу, — сказал приор. — Правда, не сразу. Господину Кромвелю пришлось приложить для этого определенные усилия. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Вы понимаете, о чем я говорю?
— Его пытали на дыбе?
— Да, Джерома подвергли страшным истязаниям. Тогда-то он и повредился в уме. Впрочем, страдания, которые он перенес, — лишь заслуженная кара за неповиновение, не так ли? А сейчас мы держим его у себя из милосердия. И надо признать, зачастую он испытывает наше терпение.
— А что он имел в виду, когда процитировал Евангелие?
— Одному Богу известно. Я же говорю, этот человек не в своем уме.
С этими словами приор повернулся и открыл калитку. Вслед за ним мы вошли в сад, где среди голых колючих ветвей цвело несколько зимних роз. Я обернулся, но хромоногий монах уже скрылся из виду. Однако воспоминание о его горящем взоре заставило меня содрогнуться.
Приор постучал в дверь, и она незамедлительно распахнулась. На пороге стоял здоровенный малый в синем одеянии монастырского служки. Он обеспокоенно скользнул взглядом по нашим лицам.
— Эти господа прибыли из Лондона по поручению главного правителя, — сообщил приор. — Они желают срочно видеть аббата. Он дома?
Служка согнулся в почтительном поклоне.
— Вы прибыли по поводу этого ужасного убийства, господа, — пробормотал он. — К сожалению, нас никто не предупредил о вашем приезде. Аббат Фабиан еще не вернулся, хотя мы ожидаем его с минуты на минуту. Но входите, прошу вас.
Он провел нас в просторный зал, обшитый панелями, на которых были изображены охотничьи сцены.
— Полагаю, вам будет удобнее подождать в приемной, — предложил приор.
— А где сейчас доктор Гудхэпс?
— В своей комнате наверху.
— Прежде всего, мы поговорим с ним.
Приор кивнул служке, и тот провел нас по широкой лестнице на второй этаж. Остановившись у закрытой двери, приор громко постучал. До нас донесся приглушенный возглас, затем звук поворачиваемого в замке ключа. Дверь со скрипом распахнулась, и какой-то бледный растрепанный человек недовольно уставился на нас.
— Приор Мортимус, — произнес он визгливым голосом, — зачем так колотить в дверь? Вы меня испугали.
Губы Мортимуса тронула сардоническая усмешка.
— Неужели? Примите мои извинения. Но вы в полной безопасности, любезный доктор. Лорд Кромвель прислал нам своего эмиссара, который намерен расследовать свершившееся преступление.
— Доктор Гудхэпс? — осведомился я. — Я — Мэтью Шардлейк, посланник лорда Кромвеля. Он направил меня сюда, получив ваше письмо.
Доктор минуту помедлил, потом шире распахнул дверь и позволил нам войти в свою спальню. То была довольно просторная комната с широкой кроватью под пологом и толстыми подушками, лежавшими прямо на полу и заменявшими кресла. Единственное окно выходило в шумный внутренний двор. На полу громоздилась целая гора книг, на вершине которой чудом держался поднос с кувшином вина и оловянными кружками. В очаге горел огонь, и мы с Марком разом устремились туда, так как промерзли до костей. Я повернулся к приору, который стоял в дверях, не спуская с нас обеспокоенных глаз.
— Спасибо, брат. Надеюсь, вы будете настолько любезны, что сообщите нам, когда прибудет аббат, — сказал я.
В ответ приор молча поклонился и удалился прочь.
— Во имя нашего Спасителя, заприте скорее дверь, — взвизгнул старый доктор, нервно ломая руки.
Он издал столь глубокий вздох, что его седые редкие волосы взметнулись в воздух. Черное священническое одеяние Гудхэпса было измято и покрыто пятнами, а по аромату, распространяемому его дыханием, нетрудно было догадаться, что он изрядно накачался вином.
— Так значит, лорд Кромвель получил мое письмо? Хвала Всевышнему! Я боялся, что письмо будет перехвачено! И сколько же человек прибыло с вами?
— Нас всего двое. Вы разрешите мне сесть? — спросил я, осторожно опускаясь на одну из подушек.
Стоило мне сесть, как согбенная спина испытала огромное облегчение. Как видно, господин Гудхэпс лишь в этот момент заметил мое увечье. Он перевел взгляд на Марка, который как раз отстегивал от пояса перевязь с мечом.
— Я вижу, юноша вооружен. Он сумеет защитить нас?
