— Мы были очень осторожны, брат, — заверил я. — И не тронули ни одной из ваших склянок.
— Очень вам признателен, — с поклоном изрек лекарь. — Какую помощь я могу оказать посланнику его величества?
— Вы хотим остановиться в лазарете. У вас есть комнаты для гостей?
— Конечно. Элис как раз готовит комнату. Но весь коридор здесь забит больными монахами. Они часто требуют внимания ночью, и это может вас беспокоить. Большинство гостей предпочитают дом аббата.
— Лучше мы останемся здесь.
— Разумеется. Но возможно, я могу оказать вам еще какое-нибудь содействие?
Тон монаха-лекаря был исполнен глубокого почтения, но почему-то, разговаривая с ним, я чувствовал себя невежественным пациентом, который не в состоянии перечислить признаки мучающего его недуга. Несмотря на свою странную наружность, этот человек внушал мне нечто вроде благоговейного трепета.
— Мне сообщили, что вы заботитесь о сохранении тела убитого эмиссара?
— Да, это так. Оно находится на мирском кладбище, в одном из склепов.
— Нам бы хотелось осмотреть его.
— Это можно сделать в любое время. Но вероятно, сначала вы пожелаете умыться и отдохнуть после долгого пути. Я так полагаю, ужинать вы будете у аббата?
— Нет, я думаю, нам будет удобнее принимать пищу вместе со всеми монахами, в трапезной. Но вы правы, прежде всего, нам необходимо отдохнуть хотя бы час. Скажите, брат, — добавил я, вспомнив диковинную книгу, — по рождению вы мавр?
— Я родился в Малаге, — с неспешным достоинством сообщил монах. — Теперь она принадлежит Кастилии, но в год моего рождения еще являлась частью Гранадского эмирата. Когда Гранада в тысяча четыреста девяносто втором году вошла в состав Испании, мои родители приняли христианство, но жизнь их от этого не стала легче. Вскоре мы перебрались во Францию и обосновались в Лувене, городе, где проживали представители различных народов. Разумеется, родным языком моих родителей был арабский.
Пока брат Гай говорил, на губах его играла легкая улыбка, но угольно-черные глаза смотрели пронзительно и жестко.
— Значит, вы изучали медицину в Лувене?
— Да, именно там.
Я был поражен, так как знал, что тамошний университет относится к числу наиболее престижных в Европе.
— Человек, получивший столь блестящее образование, мог бы служить при дворе короля или знатного вельможи, а не в отдаленном монастыре, — заметил я.
— Вы правы. Однако, будучи испанским мавром, я постоянно сталкивался с различными затруднениями. В течение нескольких лет я перескакивал с места на место, подобно теннисному мячу, который так ловко гоняет ваш король Генрих. — На губах его вновь мелькнула улыбка. — Я кочевал и по Франции и по Англии. Дольше всего, на целых пять лет, я задержался в городке Молтон, что находится в Йоркшире. Поэтому, прибыв сюда два года назад, я назвался Гаем из Молтона. И если слухи, которые ходят по монастырю, соответствуют истине, вскоре мне вновь предстоит отправиться в путь.
Я вспомнил, что брат Гай относится к числу немногих избранных, которым была известна истинная цель приезда Синглтона. Должно быть, мысль эта отразилась в моих глазах, потому что монах утвердительно кивнул.
— Не буду больше утомлять вас своим рассказом, — сказал он. — Идемте, я провожу вас в комнату для гостей, а через час зайду и отведу вас в склеп, где хранится тело эмиссара Синглтона. Прах несчастного ждет христианского погребения, — произнес он с глубоким вздохом и осенил себя крестом. — Душе убиенного, который перед кончиной не имел возможности исповедоваться и причаститься Святых Тайн, трудно обрести покой. Будем же молить Господа, чтобы подобная участь нас миновала.
Комната, которую нам предоставили в лазарете, оказалась небольшой, но удобной и уютной. Стены ее были обшиты деревянными панелями, пол покрывали свежие тростниковые циновки. В очаге, перед которым стояли кресла, весело горел огонь. Когда брат Гай привел нас в комнату, мы застали там Элис — она как раз выкладывала чистые полотенца рядом с кувшином теплой воды. В жарко натопленной комнате лицо и обнаженные руки девушки порозовели.
— Я подумала, господа, что вам захочется умыться с дороги, — произнесла она, почтительно потупившись.
— Это именно то, в чем мы сейчас нуждаемся более всего, — откликнулся я, улыбаясь и пытаясь поймать ускользающий взгляд девушки.
— Я, прежде всего, нуждаюсь в чем-нибудь, что помогло бы мне согреться, — с ухмылкой сообщил Марк.
Элис еще ниже опустила голову, а брат Гай бросил на Марка строгий взгляд.
— Спасибо, Элис, — кивнул монах. — Ты можешь идти.
Девушка поклонилась и выскользнула за дверь.
— Надеюсь, здесь есть все, что вам понадобится, — сказал брат Гай, обводя комнату глазами. — Я сообщу аббату, что вы будете ужинать в трапезной.
— Прекрасная комната, — заверил я. — Мы очень признательны вам за ваши заботы, брат.
