Сидя на коленках, подруга пыталась держать себя в руках. Не получалось! Руки так и ходили ходуном.
— Кажется, закрыла. Сползать проверить?
— Не надо. Вспомнила, я сама ее закрывала. А замок на воротах точно не открыть?
— Ни в коем разе. Только если распилить дужку.
— Замечательно! Теперь осторожненько подползи к окну и взгляни на мою территорию. Только не высовывайся.
Донельзя напуганная, я попыталась исполнить поручение. Уж как могла, то-есть с закрытыми от страха глазами. Они у меня, как двери в метро или электричках, закрываются автоматически. Для начала уперлась головой в кресло и какое-то время мы с ним ползли вместе. Затем к нам с шипением присоединилась Наташка. Кресло куда-то уехало, а я, направленная верной рукой подруги, долбанулась о стену и с облегчением перевела дух. Дома и стены помогают. Приятно чувствовать себя защищенной.
— Осторожно поднимайся и краем глаза изучи обстановку. Повторяю, не высовывайся.
Исполнив короткую вариацию на тему не учи ученого, я попыталась определиться с местом своего расположения в комнате. Наташка торопила. В результате я суетливо выпрямилась во весь рост, забыв открыть глаза.
— Ты зачем встала? И уж если встала, видишь урода?
— Нет, — честно доложила я.
— Глаза разуй! — простонала подруга, и я послушно уставилась в окно.
Увиденное мне не понравилось. В дверь Натальиного дома пыталось проникнуть существо неопределенного пола и возраста. В объемной и длинной, явно с чужого плеча куртке, очень похожее на пугало. Больше всего пугала странная растительность на голове: то ли пучки травы, то ли молодая поросль кустарника с расстояния примерно в полсотни метров определить трудно. Нельзя сказать, что особь нахально ломилась в дом. Скорее наоборот. Действовала потихоньку и с опаской. Время от времени замирала, прислушивалась. Не сумев справиться с закрытой на замок дверью, она принялась изучать окна. В одно из них постучала и тут же сиганула за угол дома. Убедившись в отсутствии результата, выползла из укрытия.
Забыв про осторожность, я завороженно следила за манипуляциями уродца. Казалось, он легонько скребется в очередное окошко.
— Кольцом с бриллиантом тут не пахнет, — выдавила я из себя короткий отчет об увиденном.
— А чем? Чем пахнет? — волновалась на полу Наташка. — Хорошо бы залетным бомжом. Зачем ему моя машина? Не так страшно. Что оно делает?
— Крадется к машине… Пытается открыть… Дохлый номер! Ты все-таки ее закрыла.
Наташка облегченно перевела дух:
— Может, нам его пугануть? Похоже, оно само боится.
— Господи… — простонала я. — «Кошачью лапу» забыла прихватить. Когда из машины выметалась, отвлеклась на сумку. Из нее нечаянно содержимое высыпалось, вот я рыхлитель и откинула в траву, чтобы не мешал комплектации. Решила прихватить его, когда окончательно соберу все, да запамятовала. Мама дорогая, оно его нашло! Гладит. Похоже, нос у безумца собачий. Кажется, радуется. Зачем ему эти железные когти?
— Ясное дело, — расчесываться. Для его поросли на верхней конечности, дурной голове, самая подходящая вещь. И-ир? Ты что, онемела?
— Оно крадется к нашим воротам! Вместе с «кошачьей лапой». Вооружено и очень опасно.
— Ты уверена, что ворота на замке?
— Сколько можно спрашивать одно и то же? Какой в нем толк? Через эти ворота и перелезть можно.
— Умеешь ты успокоить. Ну и черт с ним, с замком. Вдруг нам повезет и оно на воротах зависнет? Подкрадемся, треснем ему по башке кочергой, да и сорвем с ворот, как с куста.
— А если не за…
— А если не зависнет, треснем по башке у входа в дом. Так, чтобы не успел порог переступить.
— Ты что, решила дверь открыть?
— Еще чего! Само откроет. По моим уточненным воспоминаниям я ее только собралась закрыть, но отвлеклась. Куда-то ключи подевались. И не делай такие большие глаза. Войдет в привычку, потом ни одни очки не подберем. Чем я хуже тебя? Ну не помню, куда ключ дела. Готовь две кочерги. Куда этой особи с рыхлителем против нас с кочерёгами… с кочергами. С ними у нас будут длинные руки.
Я невольно позавидовала подруге. Надо же, какой приступ бесстрашия.
— Здесь только одна кочерга, вторая в бане. И я за ней не побегу…
Со стороны ворот донесся какой-то сдавленный писк.
— О, есть контакт! — обрадовалась я, высунувшись в окно. — Пока мы общались, оно на куртке зависло, а куртка — на воротах. Мама дорогая, у этого урода полголовы отвалилось… Может, подождем, пока он весь рассыплется? — обернулась я к Наташке.
— Зачем ждать, тащи кочергу, ща ускорим этот процесс.
— Не ускорим… — промямлила я, внимательно вглядываясь в барахтающуюся сущность. — Оно уже из куртки вывалилось.
— Ну-ка… — подруга потеснила меня в сторону. — Фига себе! Это же… Бли-ин! Красавица Динка! Гелькина дочь!