— Признаться, в тот момент я разрывался между сентиментальными мыслями о счастливых финалах романтических историй и меркантильным сожалением от того, что лучшие в мире пироги уходят от меня под ручку с другим мужчиной.
— Пироги?! — возмутилась Гленда, шутливо стукнув Ветинари по плечу. — Вот, значит, как ты меня воспринимал? Как ходячее воплощение пирога?
— Лучшего в мире пирога, — Ветинари поднял вверх указательный палец. — А также восхитительного жаркого, о котором я в тот момент мог только ностальгически вздыхать.
— Эх, ты… — отмахнулась Гленда и поднялась на пару ступенек, но Ветинари неожиданно развернул её к себе. Их лица оказались на одном уровне.
— Я бы соврал, если бы сказал, что думал о тебе тогда в романтическом смысле, — сказал он, гипнотизируя её взглядом, — но, полагаю, мысли о твоей превосходной готовке были для меня удобной ширмой, позволявшей не замечать того чувства, которое у меня вызвало первое же твоё появление во дворце. Ты ведь не станешь отрицать, что уже тогда между нами было некоторое… Напряжение?
— О, да! Ещё бы — я боялась тебя до чёртиков.
— Только боялась?
— Ну-у… — Гленда задумалась. Возможно, за тем, что Ветинари с первого взгляда вызывал у неё дрожь, действительно стояло что-то большее, чем просто страх. — Может, я и правда неспроста заявилась к тебе со своими пирогами аж целых два раза. Но я не могла позволить себе думать о тебе в этом смысле.
— Как и я — о тебе.
— Ты был несвободен…
— И снова — ты слишком хорошего обо мне мнения. Просто я уже тогда был слишком стар, чтобы позволять себе интерес к столь юным барышням.
— А, то есть, весь успех нынешнего предприятия основан на том, что теперь я не настолько юная?
— Я был бы рад найти достойный ответ на этот выпад, но, боюсь, сегодняшний день отнял у меня слишком много сил, и всё, что я могу — смиренно просить уважения к своим сединам.
Гленда рассмеялась. Поцеловала Ветинари в губы и прошептала:
— Хорошо. Давай уважать седины друг друга — я тоже ужасно хочу спать. Просто эта лестница — этот вид…
— Да. Я понимаю, о чём ты.
— Тогда давай договоримся кое о чём.
— Да?
— Если однажды мы перестанем друг друга вот так понимать, мы будем говорить об этом, ладно? Не молчать, не надеяться, что другой сам поймёт — говорить.
— Я согласен. А теперь — мы наконец пойдём, или мне тебя донести?
— И слечь с больной спиной на месяц-другой? Ещё не хватало! — Гленда потянула Ветинари за собой, и они наконец-то стали подниматься.
— Вот оно, ещё одно прискорбное последствие старости: в брачную ночь ты думаешь о моей спине, — судя по тону, он её явно поддразнивал.
Гленда не собиралась поддаваться на провокацию.
— К чему все эти разговоры о старости? Твоя бывшая подружка была права, и ты пытаешься увильнуть от исполнения супружеского долга? Не рассчитывай. Сейчас, положим, я и сама ни на что неспособна, но утром…
— Хорошо. Я обязательно разбужу тебя страстным поцелуем.
— Вообще-то я мечтала о том, что ты разбудишь меня страстным кое-чем другим.
— О. Что ж, если мне позволено делать это до того, как ты проснёшься…
— Считай, что это вменяется тебе в обязанность.
— Хм. Признаться, от таких разговоров я начинаю меньше ощущать тяжесть прожитых лет.
— А я — не начинаю! Мне кажется, я засну до того, как смогу выбраться из этого платья.
— Не волнуйся, с платьем я тебе помогу с величайшим удовольствием…
И хотя звучало это как приглашение к игре, в спальне он действительно всего лишь помог ей раздеться и подоткнул одеяло на огромной, новой, пахнущей деревом кровати.
Зато утром Ветинари действительно разбудил Гленду самым приятным образом. Если бы упомянутая кровать не находилась во дворце, где патриция в любой момент могли отвлечь какие-нибудь срочные дела, Гленда вообще бы из неё не вылезала.
Но кровать патриция в поезде, пусть и несколько уже, оказалась не менее удобной. И широкая кровать с балдахином, которую для них приготовили в Ланкрском замке, — тоже. Впрочем, Гленда подозревала, что главное удобство состояло в том, как ощущались объятия Ветинари, соприкосновение кожа к коже, сладкое вторжение, чувство заполненности и единения. И всё это это было удобно даже в карете по дороге к очередному красивому горному виду (они проверили).
Расследование убийства повара после глендиной подсказки закончилось довольно быстро. Оказалось, с ним сводили счёты соотечественники с далекой родины — из Борогравии, и они действительно довели его до нервного срыва, сыграв на почти фанатичной религиозности Наварра. Впрочем, убийца практически не скрывался и с охотой раскрыл арестовавшему его Ваймсу подробности дела — оказалось, коварный Наварр принудил к браку его невесту, в то время, как тот был в отъезде, и бедная девушка умерла от горя*.
__________
*В Круглом мире похожий случай описал Артур Конан Дойль в повести “Этюд в багровых тонах”. __________