Молчание, которое было ей ответом, подсказывало, что Хэвлок услышал в этом высказывании больше, чем Гленда в него вкладывала.
— А что если их не будет? — хрипло спросил он наконец. — Мне уже немало лет, и… Ты очень расстроишься?
— Знаешь, если их не будет, то скорее потому, что со мной что-то не так, — ответила Гленда со вздохом. — Когда-то я думала, что это потому что Натт… — она прикусила язык, поняв, что в постели с одним мужчиной не очень-то здорово вспоминать другого. — В общем, я к этому готова. У нас хорошая жизнь. И да — я бы хотела детей, но если их не будет, я не стану рвать на себе волосы. И уж конечно твой возраст тут ни при чём. Иди сюда…
Она обняла его за плечи и развернулась на спину. Втянула Хэвлока в долгий поцелуй и почувствовала, что вопреки недавним словам о том, что он выжат и ни на что больше не способен, Хэвлок был готов продолжать “извиняться”.
И если до этого “извинения” были бурными и предварялись мучительно-долгими ласками, сейчас он просто скользнул в неё, мягко, привычно. Было в этой привычности что-то невыносимо сладкое, уютное. Спокойные мерные движения не вышибли ей все мысли разом, как это бывало чаще всего, и Гленда продолжала думать о словах Хэвлока. И о своих собственных. Да, её жизнь ей действительно нравилась, но она вспоминала те разы, когда думала, что беременна — после первой ночи и ещё пару раз за прошедший год — и понимала, что действительно хотела этого. Хотела частичку него внутри себя. Уменьшенную копию любимого человека, о которой можно будет заботиться и чему-то учить. Хотела увидеть, каким отцом будет Хэвлок.
Это желание росло с каждым его движением, затопило Гленду и не давало расслабиться и отвлечься так долго, что едва ли не впервые Хэвлок не дождался её и кончил первым. Почувствовал, что вышло слишком рано, досадливо поморщился, приподнялся и положил ладонь ей между ног. Его пальцы ещё не успели проникнуть между складками, как Гленда вдруг поняла — получилось. На этот раз получилось. Она не могла бы объяснить, откуда это знает, но могла поклясться, что именно сейчас это происходит — в ней зарождается новая жизнь. От облегчения она наконец расслабилась и, вскрикнув, кончила от первого же осторожного прикосновения к клитору.
Потом они долго лениво целовались, и, хотя не сказали об этом ни слова, что-то подсказывало Гленде — Хэвлок тоже почувствовал, что что-то изменилось.
— Сэм!
Голос Сибиллы вырвал Ваймса из сладкой вечерней дрёмы. Он неожиданно для себя прикорнул в курительной комнате, так и не дойдя до кровати, а теперь, судя по тону Сибиллы, добраться до спальни предстояло ещё нескоро.
— Да, дорогая, — он постарался подавить зевок.
— Мне доставили записку от доктора Газона. Он пишет, что Гленда рожает, а Хэвлок наотрез отказывается от неё отходить. Я хочу, чтобы ты пошёл во дворец и вразумил его, возможно, в твоём присутствии он быстрее поймёт, что некоторые моменты женщине проще переживать без присутствия мужа. И вообще, я уверена — ему не помешает поддержка.
— Очень сомневаюсь, что он станет меня слушать, — проворчал Ваймс, но принялся приводить в порядок одежду. В некоторым вопросах с Сибиллой лучше было не спорить.
Как он и подозревал, делать ему во дворце оказалось совершенно нечего. По словам одной из служанок, сновавших туда-сюда по поручениям доктора Газона, “леди Гленда заявила, что это он, то есть, его светлость с ней такое сотворил, и пусть только попробует теперь отлынивать — она не собирается расхлёбывать этот ужас одна”.
Ваймс устроился на стуле в приёмной у Продолговатого кабинета и с чистой совестью проспал несколько часов. Разбудил его голос патриция. Кажется, тот интересовался, что командор тут забыл в такую рань.
Ваймс продрал глаза. Патриций стоял перед ним. Один. В руках у него белел свёрток.
— Мисс Гленда? — выпалил Ваймс, подумав худшее.
— Отдыхает, — хрипло отозвался патриций. — С ней всё хорошо. Доктор Газон сказал, что роды были образцово-лёгкими. Кажется, моя жена с ним не согласна, но сейчас, к счастью, всё уже позади. И к счастью, у неё было недостаточно сил, чтобы запустить в доктора подсвечником. Точнее, чтобы попасть с необходимой точностью.
— А почему… — Ваймс не договорил, лишь кивнул на свёрток в руках у Ветинари.
— Не могу же я оставить ребёнка без присмотра, пока Гленда спит, — раздражённо ответил Ветинари, будто Ваймс сморозил несусветную глупость.
Выглядел патриций необычно — в свете занимающегося рассвета Ваймс только теперь начал это замечать. Он был ссутилившимся, ошеломлённым и подавленным.
— Зачем я сюда пришёл? — спросил он, хмурясь.
— Вам бы выпить, сэр, — предложил Ваймс.
— Верно. Да, я шёл за бренди, — кивнул патриций и уверенно зашагал в кабинет.
— Хотите, я позову няню, чтобы она взяла ребёнка? — осторожно предложил Ваймс следуя за ним.
— Что?! — патриций резко развернулся и смерил Ваймса таким гневным взглядом, будто тот по меньшей мере предложил сбросить ребёнка с крыши. — Ты предлагаешь мне отдать своего ребёнка в руки чужим людям, когда она такая…