Ночной рынок на Саторской площади — это ведь совсем недалеко от дворца, думала Гленда. Хоть Ветинари и просил её повременить с прогулками, искушение было слишком велико. Да она и выскочит-то всего полчасика, кто заметит?
Когда-то Гленда думала, что умеет готовить всё на свете, но с тех пор научилась ещё кое-чему и очень надеялась, что Верити Колотушка по-прежнему в деле, и что за её прилавком найдётся что-то вроде дорады.
Потом ей сказали, что с Верити она говорила, и даже купила рыбу. И даже попросила отправить её во дворец с посыльным, чтобы походить по рынку ещё немного — насладиться ощущением кипящей посреди ночи городской жизни. Ничего из этого Гленда не помнила. В её голове осталось только смутное воспоминание о том, что на самом деле она пыталась сопротивляться…
— Я не могу, — бормотала она. Отказывать красавчику с хвостиком (о, боги, настоящий хвостик, и почему мужчины так редко носят длинные волосы? Это же красиво!). — Я должна приготовить… Должна… Я обещала его светлости. Консоме с клёцками ещё туда-сюда, но я обещала запечь ту рыбу из Щеботана, а это долго, и я должна…
— Но разве вам совсем не положено выходных, милая Гленда? — голос журчал, казалось, у неё в голове тёплым сладким родником. Довольно уверенным родником и очень, очень привлекательным! — Невозможно работать всё время, наверняка вы что-то перепутали, я уверен, что сегодня у вас выходной.
Гленда попыталась припомнить, сколько она уже проработала во дворце. Неделю? Нет, наверняка больше. Точно больше, и — да! Конечно, она заслужила выходной. Поэтому она и пошла гулять — потому что сегодня выходной, как же иначе.
Это была последняя связная мысль в глендиной голове, а затем её разум наполнил сладковатый серый туман.
***
— Вот же скотина!
— Не волнуйся, дитя моё, он не успел свершить своё чёрное дело.
— Ещё раз назовёшь меня “дитя моё”, и я точно тресну тебя по башке!
— Прости, но это профессиональная привычка.
— Отец Овсец? — прохрипела Гленда, узнав один из голосов. Голова у неё раскалывалась, под закрытыми веками плясали цветные пятна. Но если она слышала этого зануду, покровителя Натта, значит, она в Убервальде, значит все эти замечательные дни во дворце…
Мысль была настолько ужасна, что Гленда рывком заставила себя открыть глаза и сесть. Похоже, перед этим она лежала на огромной кровати под шикарным бархатным пологом, а теперь, стало быть, она на ней сидела. Совсем рядом стоял в полунаклоне отец Овсец и молодая женщина ещё более внушительных, чем Гленда, размеров. С ней Гленда определённо раньше не встречалась.
— Где я? — превозмогая слабость, требовательно спросила Гленда.
— Мы точно не знаем, что это за место, — начала женщина.
— К чёрту подробности, — отмахнулась Гленда, чувствуя, как предательски сжимается что-то у неё в животе. — Это… Убервальд? — упавшим голосом закончила она.
Священник и его спутница переглянулись.
— Нет, дитя моё, — после паузы ответил отец Овсец, — это Анк-Морпорк. Я последовал за вами, как только узнал, что вам угрожает опасность, но должен был заручиться поддержкой мисс Нитт, чтобы…
Он замолчал, потому что Гленда его не слушала. Она резко и часто вдыхала воздух, изо всех сил пытаясь не разреветься. Анк-Морпорк! Она в Анк-Морпорке! Значит, ей это не привиделось!
— Я ведь… Я была кухаркой во дворце, верно? — с надеждой спросила она.
Откуда-то из темноты послышался странный шум.
— Я проверю, — тут же среагировал Довольно-Таки-Преподобный, поднимая вверх свой топор.
— Да, — ответила на вопрос Гленды женщина, названная мисс Нитт. — Насколько мне известно, вы работаете во дворце, потому этому паршивцу было так сложно к вам подобраться.
— Паршивцу? — переспросила Гленда, смутно припоминая красавчика с хвостиком.
— Вон он, — мисс Нитт неприязненно кивнула в сторону кучки пепла на полу. — Развеялся гадёныш. Закопать бы его, но Преподобный говорит, всё должно быть по закону.
И тут Гленда сопоставила. Помпезную кровать, мрачное подвальное помещение без окон, расставленные тут и там свечи, и этот пепел, рядом с которым, кажется, лежала мантия. Рука сама собой дёрнулась к шее.
— Он не успел, — успокаивающим тоном сказала мисс Нитт. — Был близок, но мы пришли раньше.
— Никого, — сообщил Преподобный, вернувшись в комнату. — Должно быть, крысы.
— Что происходит? — Гленде не нравилось, что её голос звучал так слабо, но иначе не выходило.