— Насколько я понимаю, — встрял крокодилоголовый Оффлер, — эта война и была твоим ответом. Теперь ход за ней.
— А я уступаю его своей ученице, — промурлыкала Либертина. — Давай детка. Покажи, на что способна.
— Но у неё же нет фишек, — презрительно фыркнула Астория.
— А вот и есть, — хмыкнула Электрисия. — Пусть он один, зато он мой верный последователь, — она сунула руку в складки своего хитона и извлекла оттуда небольшую фигурку.
— Леонард Щеботанский? — изумился Ио. — Когда ты успела прибрать его к рукам?
— Когда он высадился на Луне, — гордо ответила Электрисия. — Я как раз там кормила дракончиков.
— Прелестно, — издевательски отозвался Рок. — Но одной фигурки будет маловато.
— Такой фигурки вполне достаточно, — парировала Электисия.
— Посмотрим, — хмыкнул Рок.
Его ухмылка Либертине не понравилась.
— Её фишка не будет единственной, — она поставила фигурку Гленды рядом с Леонардом на игровое поле.
— Эй! — возмутилась богиня Пешеходи. — Это моя жрица!
— Твоя-а? — протянула Либертина. — И где же ты была, когда Рок запрятал её в Дальний Убервальд, и все о ней забыли? Это я её нашла, и теперь она моя. Да к тому же все считают твоей главной жрицей её подружку, а она у людей безумно популярна, хватит с тебя.
Тем временем Электрисия склонилась над Глендой.
— Какая интересная… — выдохнула она с восторгом. — Я хочу, чтобы она стала и моей жрицей тоже!
Либертине это не понравилось, она поджала губы и посмотрела на новоявленную ученицу-нахалку строго.
— Это поможет остановить войну! — быстро пообещала Электрисия. — У неё уже есть вся информация, нужен просто небольшой всплеск электричества. Ну, крохотный удар молнии, например…
— Ещё чего! — возмутилась Либертина.
— Всплеск электричества? — заинтересовалась Астория. — Это я как раз могу устроить. Но только если ты и правда уступишь девочке свою фигурку. Так будет справедливо.
— Хорошо, — нехотя согласилась Либертина, — но она будет нашей общей жрицей!
— Договорились, — кивнула Электрисия. — И как ты организуешь ей всплеск электричества?
— Увидишь, — улыбочка Астории стала одновременно самодовольной и фривольной. Либертина с сомнением посмотрела на Слепого Ио, мол, а такое точно можно детям показывать? Но тот невозмутимо добавил на доску свою фигурку — патриция Ветинари. Что ж, подумала Либертина, боги и богини могут выглядеть, как им вздумается, вполне возможно на самом деле эта Электрисия гораздо старше, чем кажется.
Астория склонилась над игральной доской, фигурки задвигались.
Тащить на шестой этаж поднос с заварником, чашками и кексами было нелегко, особенно в дурацком, сковывавшем движения наряде. Но Гленда решила, что отправлять поднос подъёмником, как она обычно делала в таких случаях, не стоит — так Ветинари заранее поймёт, что она вот-вот к нему заявится, успеет взять себя в руки и скрыть эмоции.
Уже в районе третьего этажа Гленда о своём решении пожалела. Несмотря на холод, царивший в неотапливаемых пока коридорах (открытие дворца для посещений планировалось на Страшдество), ей было жарко. А снимать или даже расстёгивать плащ она не решилась, памятуя о том, что внешне пустые коридоры дворца вовсе не обязательно являются таковыми на самом деле.
На последнем марше она молилась только об одном — чтобы секретарская оказалась открыта, но пуста, и чтобы это позволило ей привести себя в порядок хоть немного. Она не знала, какое доброе божество услышало её молитвы, но вышло именно так, как она загадывала — она даже смогла поправить причёску, глядя в тёмное окно в свете догорающей свечи. Правда до конца восстановить дыхание в туго натянутом, будь он неладен, корсаже и изгнать с лица краску так и не вышло. И ещё, с досадой поняла Гленда, в своём модном тёплом плаще она вспотела — не критично, но ощутимо. Так что, пожалуй, не стоит подходить к патрицию слишком близко, решила она, пристраивая злополучный плащ на кресле Стукпостука. Чай можно пить и по разные стороны стола.
Решение держаться от Ветинари подальше пошло прахом, стоило ей просочиться в кабинет. Свечи здесь не горели вовсе, камин давно потух, и просторная комната почти тонула во мраке, лишь слабый свет городских улиц пробивался сквозь витраж балкона. Но не заметить Ветинари было невозможно — патриций стоял у самого окна, вцепившись ладонями в раму и ссутулившись, упираясь лбом в стекло. Гленда мельком подумала, что её внезапное появление может его напугать, и чёрт его знает, как он, со своими рефлексами наёмного убийцы на это среагирует, но что-то внутри заставляло её подчиняться не разуму, а чувствам. Она пристроила поднос на стоявший у дверей секретарский столик и быстро подошла к Ветинари. Замерла за его левым плечом, дожидаясь, когда он сам заговорит.
С минуту висела напряжённая тишина, и непонятно было, заметил ли он её вообще. Но затем Ветинари тихо усмехнулся и, не оборачиваясь, произнёс:
— Я стал совсем плох, мисс Гленда. Заметил вас, лишь когда вы поставили поднос. Будь на вашем месте кто-то из моих коллег…
