Когда она увидела его спускающимся по лестнице, ее словно громом поразило. Темный костюм подчеркивал широкие плечи и обнимал узкую талию. Белоснежная сорочка контрастировала с черным пиджаком, придавая коже Слейтера золотисто-бронзовый оттенок и делая его голубые глаза более выразительными. Волнистые волосы Слейтера были слегка влажными, и Ребекке пришлось сжать кулаки, чтобы противостоять желанию провести рукой по своим собственным непослушным прядям. Встревоженная своей странной реакцией на игрока, она отвернулась, но не смогла прогнать его из своих мыслей. Даже спустя час она отчетливо представляла его.
Ребекка не без труда подавила в себе неожиданное и нежеланное влечение к Слейтеру. Ей стоит думать о более важных вещах. Например, о своем дебюте певицы. Сегодня вечером салун будет до отказа заполнен грубыми ковбоями, ищущими развлечений. И задача Ребекки – обеспечить им веселое времяпрепровождение. Получится ли?
Она почти целую ночь наблюдала за происходящим, и теперь знала, чего ожидать. Этого знания хватило для того, чтобы немного успокоиться. Будь у Ребекки побольше храбрости, она непременно выпила бы стаканчик виски.
Дверь кабинета открылась, и оттуда вышел Эндрю. Он был раздражен. Однако, когда заметил Ребекку, выражение его лица изменилось, и на губах заиграла обворожительная улыбка.
– Готовы? – спросил он.
Ребекка попыталась улыбнуться.
– Готова, насколько это возможно.
– Вы справитесь.
– Я должна петь всю ночь?
Эндрю зашел за стойку и облокотился о нее, скрестив руки.
– Мне нужно кое-что обсудить с вами.
Ребекка напряглась, ощутив в Эндрю деловую хватку бизнесмена.
– Что же?
– Полчаса вы будете петь. Остальные полчаса – танцевать с посетителями. Каждый из них захочет потанцевать с мисс Глори – сладкоголосым соловьем «Алой подвязки». – Эндрю подмигнул.
Внутренне съежившись, Ребекка кивнула:
– Как скажете, мистер Карни…
– Как я просил вас называть меня?
Ребекка едва подавила раздражение.
– Эндрю.
Мужчина улыбнулся.
– Это ведь несложно, правда?
Ребекка покачала головой.
– Но мы должны еще кое-что обсудить, – продолжал Эндрю. – У меня не бордель, но я вовсе не возражаю, если девушки хотят заработать немного. В таком случае моя доля составляет двадцать пять процентов, что более чем справедливо. В других заведениях дела обстоят гораздо хуже.
– Я… я не стану зарабатывать подобным образом. – Ребекка гордо расправила плечи. – Обстоятельства вынудили меня искать работу в заведении, мимо которого я раньше постыдилась бы пройти. Но я пока не голодаю, и даже если бы умирала с голоду, не стала бы торговать собой. Если такое положение дел вас не устраивает, я уйду сегодня же. – С гулко бьющимся сердцем Ребекка ждала. Ей было ненавистно думать о том, что ее судьба зависела теперь от этого мужчины, потому что это слишком напоминало замужество.
Эндрю сохранил невозмутимость, однако в его глазах промелькнуло восхищение.
– Я предполагал, что вы скажете нечто подобное. Но я не заставляю девушек торговать собой. Вас наняли, чтобы петь и танцевать, и условия не изменились. Если только вы не решите, что не можете работать в заведении, поощряющем прелюбодеяние.
Ребекка напряглась, но она теперь гораздо более терпимо относилась к социально неприемлемым явлениям, а посему ощутила лишь смущение.
– Я пришла к заключению, что у человека иногда совсем не бывает выбора, ведь речь порой идет о выживании.
Эндрю склонил голову набок.
– Так что же с вами случилось, мисс Боуэн?
Ребекка устремила взгляд поверх плеча Эндрю на солнечный луч, пробивающийся сквозь немытое стекло. В его свете парили пылинки, вспыхивая лишь на секунду, чтобы потом исчезнуть в полумраке. Была ли ее прошлая жизнь похожа на эти вот пылинки? Озарилась ли она светом лишь на короткое время, чтобы потом так же погрузиться в темноту?
Ребекка перевела взгляд на Эндрю.
– Можно попросить чашку?
Вскинув бровь, Эндрю кивнул:
– Конечно.
Достав из-под прилавка чашку, он протянул ее Ребекке. Ощущая на себе взгляд Эндрю, она подошла к плите так, как ее учили в детстве: расправив плечи, распрямив спину и гордо подняв голову. Она налила себе кофе и с удивлением обнаружила рядом с собой Эндрю, протягивающего свою пустую чашку. Она наполнила напитком и ее, а затем позволила ему проводить себя к ближайшему столику.
Собираясь с мыслями, Ребекка потягивала дымящийся кофе. Она была благодарна Эндрю за то, что тот не давил на нее, а терпеливо ждал. Он напоминал ей одного из друзей отца, что держали ее, малышку, на коленях.
– Я родилась в Сент-Луисе. Мои родители были не слишком богаты, но и не бедствовали. Они дали мне прекрасное образование. Я научилась читать и писать, правильно вести себя в обществе и скакать верхом. Поскольку я была единственным ребенком, отец обучил меня и тому, как управляться со счетами и вести бухгалтерию.
– Теперь понятно, почему вы предложили свою помощь, – заметил Эндрю.
Ребекка кивнула.
– Тогда почему вы, единственная дочь состоятельных родителей, оказались здесь, на дороге в никуда? – спросил Эндрю.
