Подойдя к сейфу, Эндрю несколько раз повернул ручку, затем открыл дверцу. Когда он доставал бухгалтерские книги, Ребекка заметила стопки денег. Если бы у нее была хоть часть этих денег, она смогла бы вернуться в Сент-Луис без Бенджамина и растить Дэниела самостоятельно. Внезапно устыдившись собственных нечестивых мыслей, Ребекка отвернулась от соблазна.
Однако ее взгляд натолкнулся на нечто гораздо более соблазнительное.
– Доброе утро, мисс Глори, – раздался низкий хриплый голос Слейтера Форрестера.
Сердце Ребекки подпрыгнуло в груди. Сегодня вместо привычного костюма на Слейтере были надеты облегающие коричневые брюки, желтая рубашка и черный жилет. В руках он держал видавшую виды широкополую шляпу.
– Доброе утро, мистер Форрестер. – Ребекка проклинала свой хриплый голос, который попыталась объяснить недосыпом.
– Я смотрю, сегодня никому не спится, – заметил Эндрю. – Куда направляешься?
Слейтер перевел взгляд своих проницательных голубых глаз на друга.
– Решил взять выходной.
– Не скажешь почему?
– Хочу прокатиться верхом.
– В какое-то определенное место?
Слейтер пожал плечами.
– Да нет. Вспомнил, что слишком долго не заглядывал к Пароли.
Уголки губ Эндрю дрогнули.
– Ты сегодня играешь?
– Нет.
– Хорошо. – Слейтер уже собирался уходить, когда Эндрю добавил: – Будь осторожен – вокруг полно гремучих змей.
Слейтер прищурился, а потом развернулся на каблуках и ушел.
Ребекка с минуту смотрела на закрывшуюся дверь.
– А где живет эта Пароли?
Казалось, ее вопрос озадачил Эндрю, но потом складки на его лбу разгладились, и он рассмеялся.
– Это его лошадь. Пароли означает «ставка».
Ребекка сдвинула брови, хотя и испытала облегчение от того, что Слейтер отправился вовсе не к женщине. Она не раз слышала, как Бенджамин употреблял это самое слово.
– А что такое ставка?
– Термин, употребляемый при игре в карты. Это деньги, которые игрок ставит на карту и теряет в случае проигрыша.
– Мне стоило догадаться, что это как-то связано с картами, – с горечью произнесла Ребекка.
– Конечно. Ведь мы со Слейтером игроки. – На губах Эндрю играла еле заметная улыбка, хотя его глаза оставались серьезны. – Ну что, начнем? – Он указал на дверь.
Ребекка вернулась в зал, и Эндрю снял стулья с одного из столов. Он подвинул один для девушки, и она села, позволив себе вновь побыть леди. Хоть и ненадолго.
Вскоре Ребекка сосредоточилась на цифрах, отбросив в сторону мысли о Бенджамине, Дэниеле и… привлекательной загадке, коей являлся для нее Слейтер Форрестер.
Стук в дверь застал Ребекку врасплох.
– Кто там?
– Джорджия.
Ребекка нахмурилась. Она менее всего ожидала увидеть на пороге эту чернокожую девушку. Одернув рабочее платье, Ребекка открыла дверь.
– Заходи, – поморщившись при звуке собственного грубого голоса, Ребекка постаралась изобразить на лице дружелюбие. – Прошу прощения. Я одевалась, чтобы спуститься вниз.
Джорджия, одетая в свое любимое голубое платье, вздернула подбородок, хотя в ее глазах светилась неуверенность.
– Я только хотела сказать, мне жаль, что в прошлый раз так случилось. Саймон был прав… ты не знала, что это мое платье.
Слова девушки резанули, заставив вспомнить неприятный эпизод, хотя и шли от чистого сердца.
– Не знала, – повторила вслед за ней Ребекка, умерив гордость. – Здесь все для меня так ново. Я только учусь.
– Понимаю. – Джорджия опустила глаза, теребя тесемки платья. – У тебя и впрямь очень красивый голос. – Она посмотрела на Ребекку и хитро добавила: – Мне тоже хотелось научиться петь.
Ребекка немного расслабилась.
– А ты пробовала?
– Однажды… Когда все ушли, Саймон играл на пианино, а я подошла и стала петь. – Девушка рассмеялась. – Бедняга Саймон. Он не знал, что сказать. Не хотел ранить мои чувства.
Ребекка широко улыбнулась, когда до нее дошел смысл сказанного. Джорджии нравился Саймон. Интересно, взаимно ли это чувство?
– Саймон очень славный человек.
– Он самый лучший человек из всех, что я встречала, – произнесла Джорджия так, словно Ребекка собиралась возразить. – А как он играет на пианино… – Девушка вздохнула.
Ребекка прислонилась к дверному косяку.
– Ты говорила ему о своих чувствах?
Джорджия выпрямилась, и по ее смуглому лицу пробежала тень.
– Я же проститутка, Глори. Саймон заслуживает лучшего.
– А ты спрашивала, что он об этом думает?
Джорджия поджала губы, и в ее глазах вспыхнуло раздражение.
– Не спрашивала и не собираюсь этого делать. Он хороший человек. – Она развернулась, чтобы уйти, но потом остановилась. – Ну что, пойдем вниз? Ты готова?
Ребекка посмотрела на свои саднящие ноги.
– Готова, в отличие от собственных ног. Как вам удается с такой легкостью танцевать каждую ночь?
Джорджия улыбнулась, и улыбка смягчила ее черты.
– Сегодня, после того как заведение закроется, я покажу, как облегчить боль. Все мы делаем это по воскресеньям.
Ободренная тем, что Джорджия фактически предложила ей свою дружбу, Ребекка кивнула:
– Буду ждать с нетерпением.
