Гордость и преступление полностью

— Как же я рада тебя видеть, Вичка! — раздался мелодичный голос.

Обладательница этого приятного контральто, изящная молодая светловолосая дама в черном брючном костюме, с эксклюзивным дизайнерским шарфом (тяжелая, золотой нити вышивка на королевской лазури) вокруг тонкой алебастровой шейки, Ирина, бывшая одноклассница, а позднее соседка по комнате в питерской общаге, встретила Вику, когда та выходила из лондонского кэба.

Когда-то, впрочем, не так уж и давно, всего каких-то пятнадцать лет назад, ну, может, чуть больше, они, родившиеся и выросшие в одном и том же крупном промышленном городе в Сибири и приехавшие после получения аттестата покорять столицу, хотя бы и Северную, были подруги неразлейвода. А потом…

Потом жизнь разбросала их в разные стороны. Ирину вот закинуло в один из самых дорогих лондонских районов, Пимлико, куда Вика и прибыла на такси из аэропорта Гатвик, приземлившись рейсом из Санкт-Петербурга.

Подруга, спустившись ей навстречу, дождалась, пока Вика расплатится с шофером, молодым бородатым смуглолицым мужчиной в чалме, и достаточно холодно, однако вполне приветливо произнесла на изысканном английском, с аристократическим выговором, без малейшего намека на акцент:

— Благодарю вас, милейший, и желаю вам отличного дня!

Произнесла так, как, видимо, и должна была произнести невеста, а точнее, без пяти минут супруга британского виконта и, соответственно, виконтесса. Ведь именно за него, своего Фредди, девятого виконта Грейстока, Ирина и собиралась выйти замуж в ближайшие выходные: именно на это блистательное мероприятие Вика и была приглашена подругой, поэтому и пожаловала в английскую столицу.

Дождавшись, пока водитель такси выгрузит чемодан Вики, а затем, пробормотав что-то нечленораздельное, отбудет восвояси, Ирина, на лице которой возникло скептическое выражение, но при этом не дрогнул ни единый мускул (явно влияние уколов ботокса — Вика не могла отрицать, что подруга, которую она не видела уже года три, а то и все четыре, выглядела очаровательно, свежо и очень, очень молодо, во всяком случае, намного младше своих подлинных тридцати пяти, однако стоила ли игра свеч, точнее в данном случае, конечно же, шприцов), пропела:

— Ах, у тебя всего один чемодан?

И только после этого обменялась объятиями, впрочем, очень легкими, с прибывшей из Питера подругой.

— Ну, за второй бы пришлось платить дополнительно… — произнесла Вика, откинув со лба темную прядь, и вдруг подумала, что ее фразу можно истолковать так, как будто у нее нет денег, чтобы заплатить за дополнительный чемодан.

Деньги-то у нее, успешной предпринимательницы в компьютерной сфере, владелицы целых пяти пусть и небольших, но прибыльных фирм, были, просто все дело в том, что нет, лишний чемодан не понадобился. Она взяла с собой всего один, хотя и более чем вместительный.

Однако Ирина уже поняла ее реплику по-своему и ответила:.

— Ах, Вичка, ну, конечно же, мы с Фредди за все бы заплатили! Мы же тебя пригласили!

Фредди — это и был жених, будущий муж и английский виконт. Кто такой виконт, Вика, светской хроникой никогда не интересовавшаяся, как, впрочем, аристократическими модами, имела представление весьма смутное, помнила что-то со времен детства из «Виконта де Бражелона» Дюма, но не более того.

Ирина и ее Фредди, который был не просто английским виконтом, а, помимо всего прочего, более чем состоятельным английским виконтом, являлся человеком далеко не первой молодости, с лысиной, крайне невыразительным лицом, двумя бывшими женами и то ли шестью, то ли даже восемью детьми.

Но, помимо этого, более чем щедрым: от Ирины Вика получила предложение приехать на продленный уик-энд в Лондон, причем исключительно за их, приглашающей стороны, счет.

Вика тогда вежливо поблагодарила, однако отвергла подобную возможность: в Лондоне она, не особо путешествовавшая по миру, еще не бывала, и если уж решила ехать, то за свой счет.

И не потому, что деньги у нее, человека пусть и не богатого, но и далеко не бедного, были, а в том, что Вика по природе своей человек независимый и не любит, чтобы другие принимали за нее решения. Что, вероятно, и привело к тому, что к тридцати четырем годам она не была замужем, не имела постоянного (или даже временного) друга и еще не стала матерью.

А Ирина — и в этом Вика не сомневалась — пригласила ее, свою некогда закадычную подругу, вовсе не для того, чтобы вспомнить давно канувшее в Лету былое, а чтобы подчеркнуть свое феерическое настоящее и еще более ослепительное будущее.