Амалия Мюррей — красавица из знатного шотландского рода. О такой супруге мечтает каждый молодой лэрд, но она упрямо отвергает всех своих поклонников. Впрочем, сэр Гарт Нейпир, с первого же взгляда влюбившийся в Амалию, уверен: нет такой гордячки, чье сопротивление не смог бы рано или поздно сломить настоящий мужчина. Тем более теперь, когда от его защиты зависит жизнь прекрасной шотландки, случайно оказавшейся в центре заговора аристократов против короля. Опасность толкает Амалию в объятия Гарта, и жгучая страсть охватывает обоих…
Он наблюдал за ней почти весь день.
В многочисленной веселой толпе, собравшейся на заснеженном берегу Лох-Фитти, к северу от Данфермлинского аббатства и близлежащего королевского дворца, ему легко было наблюдать за девушкой, не привлекая к себе внимания.
По грубым подсчетам, около тысячи человек съехались повеселиться на празднествах, предшествующих устраиваемой в аббатстве рождественской свадьбе старшего сына графа Дугласа и Маргарет Стюарт, дочери наследника шотландского трона.
Девушка, за которой он наблюдал, была одета в длинную накидку с капюшоном, подбитую соболем, — винно-красный бархат поверх шелковой юбки и лифа в черно-лиловую полоску. Он заметил, что несколько прядей выбились из расшитой разноцветными бусинами сетки, удерживающей волосы. А когда она подхватила юбки, чтобы отскочить от летящего снежка, он увидел отороченные соболем зимние сапоги, закрывающие ноги до колен.
Она привлекла его взгляд, как только попала в поле его зрения. Но если бы кто-то спросил почему, он затруднился бы объяснить. Он мог бы сказать, что ее фигура, розовые щечки и широкая улыбка напоминали ему его мать. Но разумеется, ни один мужчина не испытывает влечения к женщине из-за легкого, несомненно, целиком воображаемого сходства с матерью.
Фигура девушки была пышнее, чем того требовала мода, и он подумал, что она выглядит этакой сдобной пышечкой, женщиной, с которой мужчине комфортно. Очевидно, она была веселой и любила всяческие забавы, и многие могли бы осудить ее за свободное поведение, но не он.
От свежего зимнего воздуха или помады губы ее были такими же алыми, как и щеки. Темные глаза искрились, когда она засмеялась, уворачиваясь еще от одного снежка, который кто-то в нее бросил. Она зачерпнула снега и запустила свой в ответ.
Проследив за снежком, летящим прямиком к цели, он нахмурился, когда узнал молодого придворного. Тот беззастенчиво заигрывал с ней часом ранее.
Сам имея немалый опыт в искусстве флирта, он с легкостью истолковал ее поведение как искусное, но ничего не значащее заигрывание. Этот парень ее ни капельки не интересует, она просто веселится.
Поведение же молодого человека казалось совсем не игривым, а скорее хищным.
Несмотря на это, наблюдателю было приятно видеть ее восторг.
Когда поздним утром она прибыла со свитой принцессы Изабеллы Стюарт, его внимание привлекла настороженность в поведении девушки. В свои двадцать пять он накопил немалый опыт по дрессировке собак и Лошадей и выслеживанию оленей. Он любил проводить время в лесу, наблюдая за повадками его обитателей.
Такой опыт навел его на мысль, что шумная толпа пугает ее, как стая волков может испугать молодую олениху, забредшую по наивности в ее середину.
Он решил, что именно поэтому наблюдает за ней, и даже начал испытывать какое-то покровительственное чувство по отношению к девушке.
Большинство глаз было устремлено на принцессу Изабеллу, молодую, красивую, но все еще скорбящую вдову Джеймса, второго графа Дугласа, погибшего шестнадцать месяцев назад во время победоносной битвы при Оттерберне. Никто не знал всех фактов его смерти, но принцесса подозревала намеренное убийство и не колеблясь говорила об этом.
Остальные отмахивались от ее подозрений как от порожденных скорбью фантазий, и Дугласы поспешно вновь выдали ее замуж за одного из своих богатых вассалов. Но она отказывалась жить со своим новым мужем, и наблюдатель сомневался, что тот имеет на нее какое-то влияние.
Он никогда не встречался с ней, но знал ее младшую сестру Гелис, жену его старого друга сэра Уильяма Дугласа, лэрда Низдейла. Уилл занимался организацией экспедиции в Пруссию, намереваясь присоединиться к крестовому походу, а поскольку в Приграничье вот уже с год как сохранялся мир, наблюдатель решил отправиться с ним на поиски новых приключений.
Переведя взгляд с Изабеллы на ее свиту, он увидел двух знакомых ему дугласских рыцарей и своего кузена, сэра Уолтера Скотта, который недавно стал лэрдом Букклея.
Взгляд наблюдателя вернулся к очаровательной девушке, чье веселье вновь сменилось настороженностью, словно она кого-то остерегалась.
Когда какая-то леди подошла к ней сзади и тронула за руку, она вздрогнула, затем облегченно улыбнулась.
По сильному сходству между двумя женщинами он догадался, что они сестры. Затем Букклей присоединился к ним и по-собственнически обнял подошедшую. Такой интимный жест сказал наблюдателю, что она, должно быть, его жена.
Наблюдатель отошел подальше, потому что Букклей мог узнать его и подозвать, чтобы представить. Как бы ему ни хотелось быть представленным, он пока не желал привлекать к себе внимание.
Но все равно не смог устоять против того, чтобы вернуться через полчаса и снова наблюдать за ней.
Букклей и его жена куда-то отошли, и девушка стояла возле пылающего огня, болтая с одной из придворных дам Изабеллы. Невдалеке от них дети поджаривали на огне ячменные лепешки и куски баранины.