Это была эпоха, когда в кровопролитной схватке вновь сошлись Запад и Восток — на сей раз республиканский Рим, уже мечтавший об империи, и могучий Карфаген, притязавший на господство в ойкумене. Это была эпоха, когда вершили историю, сражались, терпели поражения и побеждали такие выдающиеся полководцы, как Гамилькар Барка, Ганнибал, Фабий Кунктатор и Сципион, за свои достижения прозванный Африканским. Это была эпоха, когда Рим оказался на грани краха, будучи поверженным при Тразименском озере и при Каннах, — и все же сумел устоять и нанес торжествовавшему противнику сокрушительный удар. Это эпоха Пунических войн, оживающая на страницах монументального романа Дэвида Энтони Дарема.
В свои шестнадцать лет Имко Вака был стройным парнем, с реденькой бородкой и губами, которые некоторые шутники часто сравнивали с устами кокетки. Лицо юноши подошло бы скорее поэту, чем воину. Тем не менее, он знал, что его сноровки в словах могло хватить лишь на короткую насмешку, добродушную шутку и тому подобные тривиальные вещи. Он считал, что поэтам следует обладать куда более серьезными талантами. Несмотря на то что он являлся гражданином Карфагена, его домочадцы, давно впав в бедность, переживали плохие времена, и Фортуна не желала выказывать к ним добрые чувства. Будучи единственным сыном среди пяти детей, он боялся, что судьбы его сестер могут оказаться печальными и постыдными. Посему его служба в карфагенской армии, воевавшей в Иберии, была не ответом на зов души, а попыткой обеспечить семью какими-то средствами к существованию. Как говорил его отец, вооруженный конфликт предоставляет человеку возможность выделиться из массы и улучшить семейное благополучие. К огромному удивлению юноши, именно это и произошло с ним в последний день осады Арбокалы.
Его отряд занял позицию вблизи готовившейся бреши. Пока боевой таран методично разрушал стену, Имко стоял и прикрывал щитом голову, защищаясь от стрел, сыпавшихся вниз. Взгляд юноши метался по сторонам настолько быстро, что почти не регистрировал происходящего вокруг него — только последовательность отдельных впечатлений и картин: тонкие косички на затылке стоявшего перед ним мужчины, татуировку на плече другого воина, локтевой сустав и пульсирующую вену чуть ниже сгиба собственной руки. Солдаты толкались, занимая позиции; каждый искал место поближе к стене. Имко не разделял их интересов. Он мог бы даже отступить, но скопление тел позади него не позволяло такого маневра.
Когда стена рухнула, одна ее часть обвалилась внутрь. Но воинов сдерживал огромный фрагмент, который висел, цепляясь за края пролома. Имко был уверен, что погибнет под ним. Когда блок начал падать, он сместился, раздавив группу солдат, стоявших левее. Видя гибель товарищей, воины взревели от ярости. Этот лютый шквал звуков подтолкнул Имко вперед. Сначала шаг, за ним другой, вокруг большого куска стены и через следующий. Он вскарабкался наверх по нагромождению обломков, взобрался на широкую плиту и вдруг понял, что двигаться дальше некуда. Прямо перед ним лежал осажденный город. В мгновение ока он увидел защитников, толпившихся внизу, — доспехи, покрытые пылью; глаза подняты вверх; оружие выставлено вперед; острые наконечники копий, словно спина морского ежа. Чуть сзади лучники готовились выпустить стрелы. Имко не горел желанием идти вперед, но если так было нужно, он, по крайней мере, хотел бы иметь компанию. Юноша поднял руку, демонстрируя легкость подъема тем, кто остался позади. Беспечный злополучный жест!
Стрела пробила ладонь. Сила толчка отбросила руку назад, лишив его равновесия. Он упал вниз на груду обломков, прямо под ноги воинов, которые карабкались за ним по насыпи в проломе. Какое-то время жизнь Имко висела на волоске. Его топтали, пинали и сталкивали с пути. Кто-то наступил на стрелу, вывернув ее из плоти — боль прошла по всему телу до самых пяток. Другой солдат сломал ему два ребра, ударив древком копья по груди, пока перебирался через его распростертое тело. К счастью, юноше удалось подняться на ноги и даже взглянуть из-за камней на завоеванный город.
Позже выяснилось, что он первым оказался на разрушенной стене Арбокалы. Офицер, объявивший ему о награде, очевидно, понимал печальный комизм ситуации. Однако честь героя все равно досталась ему. Тем вечером он пил вино, доставленное из захваченного города, ел хлеб из иберийских печей и пировал кусками оленины. Капитан отряда послал девушку в его палатку. Та оседлала избитое тело юноши, распласталась на нем и через несколько мгновений довела солдата до оргазма. Ее большие глаза смотрели на него спокойно, без эмоций. Дрожащим голосом Имко спросил ее имя, но проститутка уже закончила свою работу и не пожелала общаться с ним. Едва она выскользнула из палатки, к нему вошел другой посетитель.
На госте была нагрудная пластина пехотинца и темная туника под ней. В глаза бросались обнаженные мускулистые руки, широкие плечи и смуглое лицо, отмеченное особой мужской красотой. Имко прежде не встречал этого воина в лагере, но он сразу понял, что перед ним офицер. Юный солдат смутился и начал поправлять постельное белье, боясь показать нежданному гостю нечто большее, чем тот ожидал увидеть. Его сердце билось, словно птица в руках. Он чувствовал себя подлым обманщиком и был уверен, что мужчина тоже не считает его героем нынешней битвы.
— Так это ты удостоился чести? — спросил офицер. — Откуда такая жажда крови? Желание взять Арбокалу? Глядя на тебя, я не подумал бы, что ты способен на подобную отвагу, но в человеке важна его суть, а не внешность. Почему я не слышал твоего имени раньше?
