Юноша, студент третьего курса, в очередной раз бродил по улицам района Л. города Москвы. Молодого человека всё не покидала одна мысль, мучившая его уже третий год. Теперь же мелькнул неожиданный шанс на счастье, за которым, однако, явились и неожиданные интриги в жизни героя против него же. Произведение частично обрамлено детективным сюжетом, а его темы: любовь, самопожертвование, а главное – гордость человека – являются актуальными и затрагивают современные взаимоотношения. Помимо развития событий, в книге также уделено особое внимание раскрытию характеров персонажей. Поэтому произведение цепляет читателя не только своим сюжетом, но и желанием анализировать поступки и слова героев.
В тeплый майский день улицами Москвы овладел свежий лeгкий ветер, который был как глоток тщетной, но всe же всегда приятной для амбиции мотивации из интернета от непременно сильной личности, известной, впрочем, лишь только по ее назиданиям, с ноткой суггестивности, – ветер, который приятно щекотал физиономию, которая в процессе делалась надменной и уверенной. Именно так заметил и рассудил в моменте юноша, медленно гуляющий по району Л.
Уже не раз люди, которые имели хоть какие-то отношения с ним, многократно замечали вслух, в его присутствие, что, дескать, он побледнел до неузнаваемости за последнее время, превратился в вялую и пассивную личность, – личность, которой была свойственна загадочная задумчивость, от которой, однако, лицо юноши было мрачно до ощущения абсолютного отчаяния, появлявшееся в том случае, когда очередной взгляд ненароком проскальзывал по его унылому, но в тоже время пустому, серьёзному облику. Сам же себя он привык ощущать в таком прескверном состоянии и, жадно до мыслей рефлексируя о теперешнем состоянии своeм, окончательно решил, что положение его очевидное и сложное, а потому не поддаётся чуду, которое сиюсекундно случается с теми людьми, которым это чудо вовсе и не нужно, – по крайней мере, нужно в разы меньше, нежели человеку нуждающемуся и страждущему, например. Всe это прозаично и логично, но, с другой стороны, был не менее интересен вопрос следующий: а кого в своих рассуждениях этот юноша выдвинул в кандидаты на достойного человека, – человека, который по праву и положению своему заслужил оное чудо? Тем не менее об этом будет ещe предостаточно слов.
Итак, очутиться на улице он без причины не имел никакого права, ибо если подобная прихоть всe-таки возникала или в голове, или наяву даже, то в противовес выдвигался факт неоспоримый и доказанный: герой наш был студентом третьего курса. Да, в благородном рассудке можно убедиться, что как раз-таки наоборот – ему непременно следовало бы находиться на улице беспрестанно, или проводить время с знакомыми своими в кой-каких гнусных и одновременно интересных местах, или сделать хоть какую-нибудь пакость с собою, но лишь бы не учиться; но он был исключительным, даже правильным и благородным настолько, что почти не прогуливал пары, – только вот веская причина не прогуливать всe же была, и она им тоже двигала…
Теперь же, что, кстати, ему свойственно вовсе не было, он не спеша, в какой-то ленивой манере, гулял во время обеденного перерыва, длившегося целый час, с надменной миной озирался очень внимательно, пытался тем самым не упустить ни одной детали антуража и эмоции человека. Забываясь в своих мыслях полностью, юноша, прищурив глаза, пронизывал взглядом каждого прохожего; особенно, что было вполне обоснованно тем, что бродил он по окрестностям района, где гордо располагалось высшее учебное заведение его, – бродил машинально, проходя в очередной раз по выученным, доведённым до собственного идеала маршрутам, – особенно мишенями его взоров становились студенты, которые будто бы были то ли ниспосланы судьбою, которая предопределила каждый шаг, каждый вдох их, то ли расставлены как фигурки с лукавой тактичностью на шахматной доске, – тем не менее, казалось, были они лишь там потому, что без них было бы просто-напросто неправильно, нереалистично, – были потому, что не могли там не быть. Каждый из них по тем или иным признакам, несомненно, отличался от других учащихся, но, однако, одновременно являлся неким пазлом заднего фона, был ординарностью, сносил неблаговидную участь, которая заключалась в том, чтобы упоминаться в третьем лице – «студенты».
«А ведь уже по трeм предметам долги у меня! – пробормотал наш герой вслух так тихо, что никто не услышал его. – Ну а мне то что? Всe это мерзко, но оно-то и очевидно, что мерзко. Только и понятно, что в голове дела поважнее есть у меня… Они-то ещё больше добивают меня, чем долги-то эти… А что делать? – в руки себя взять – да и только. Ага, как логично, просто гений! – заметил он, чуть-чуть вспыхнув. – Да бред это всe; а вообще не бред! Гулять меньше надо да и ерундою не заниматься!»
