– Рада встрече, моя дорогая, – ее серо-зеленые глаза оглядели меня, склонившись и поцеловав в щеку, стирая красный след от помады.
– Взаимно, – все еще держа бабушку за руки, позволила этому моменту побыть еще несколько секунд дольше.
– Кристиано, ты хорошо справляешься с ролью мужа. Глаза Витэлии блестят иначе, – коснувшись его предплечья, похвалила женщина.
– Благодарю. Мне нравится быть в этом статусе для нее, Витэлия мотивирует, стоит ей лишь взглянуть, – коснувшись спины, встретился с моим неодобрительным взглядом.
Патриция была не из тех, кто любил слушать болтовню о великой любви. Достаточно, что она у нас имелась.
– Доброго дня, господа, – послышалось возле уха, и мои ресницы дрогнули, а тело напряглось. – Витэлия.
Руфино Босси подошёл неожиданно и очень близко, протягивая мне руку. Внутри все передернулось, но я сдержала реакцию тела, и, взглянув на ладонь мужчины, осторожно вложила свою руку.
– Добрый день, господин Руфино, – старалась подавить тошноту, пока он целовал мою руку.
– Алдо, как мы рады снова видеть тебя живым и невредимым, – обращался мужчина к отцу Кристиано, проходя мимо меня, едва не задевая плечом.
– Руфино, это был длинный путь, – пожав руки, мужчина вновь обернулся в нашу сторону. – Вижу, тебе повезло с невестой.
Неискренность его слов, наполненных призрением, продолжалась.
– Дети самое лучшее, что может с нами быть, – тут я удивилась, услышав от Алдо слова с явной издевкой над утратой Босси.
– Интересно, как долго она будет терпеть твоего сына, прежде чем перережет горло и ему?
Кристиано дернулся с места, но Патриция опередила его:
– Руфино, старое ты проклятье! – мои глаза расширились, услышав подобную речь от нее. – Мне напомнить тебе, сколько Паоло отнял невинных жизней в прошлом?
Люди вокруг замолчали, обернувшись в нашу сторону.
– Мой сын наказывал по справедливости! – закричал в ответ Руфино, и его лицо стало краснеть.
– Значит, Витэлия стала его кармой, чтобы он, наконец, искупил свои грехи.
Я схватила Патрицию за руку, пытаясь усадить ее, заметив, как тряслась рука, в которой она держала трость. Послушно сев, женщина взяла в руки стакан воды, а я склонилась над ней, положив руку на спину.
– Ни тебе говорить о карме, Патриция, – прошипел старик. – Ты такая смелая, потому что чувствуешь, что скоро покинешь этот мир.
– Довольно! – вскочив, я развернулась, смиряя мужчину злым взглядом. – Ваше неуважение к женщинам, ровно такое же, как было у вашего сына. Если говорить о смерти, ваша может прийти гораздо быстрее.
– Убьешь меня?
– Это сделаю я, – сказал Кристиано, вмешиваясь.
Руфино хлопнул в ладоши и громко засмеялся:
– Невероятно, Алдо твой сын угрожает мне при всем совете. Твой повод для гордости? – хрипловатый смех старика царапал слух, желание вцепиться в его горло неумолимо росло.
– Господа, думаю, нам стоит успокоиться. Всё-таки мы на свадьбе, Руфино прошу, – человек в светло-сером костюме подошел к Руфино, уводя его на свое место.
Я узнала его, Франческо Барбаро из Австралии, светловолосый мужчина, что задавал мне вопросы на общем совете в Италии.
– Как на счет твоих грехов, Патриция? Хватит ли тебе смелости, или ты заберешь их с собой в могилу? – прошипел он над головой женщины, которая не соизволила даже на него взглянуть.
– Все в порядке? – наклонившись над Патрицией, спросила я.
– О, эти бестолковые ссоры. Не думай об этом, Витэлия, – отмахнулась она, подзывая к себе жестом руки одного из охраны.
Возвращаясь к нашему столу, на лице Лиа появилась улыбка, но она продолжала играть в колючую розу.
– Думаю, на сегодня верный план держаться друг друга, – сказал Кристиано, и я похлопала его по ноге.
– Наша темная королева снова хочет кого-то убить? – поинтересовался Антонио, взглянув на меня.
– Что если «да»? – наклонившись над столом, ответила я в вызывающей форме.
– Отлично, просто сделай это или покажи его мне.
– Сегодня никто не умрет, – пригрозил Кристиано. – По крайней мере, в этом не будет замешена наша семья.
Он был в ярости, то и дело, поглядывая на Босси, мне тоже было неспокойно, особенно от двусмысленных фраз, смысл которых понимали только Патриция и Руфино, но на сегодня мы должны были уравновесить сердца в принятии, чтобы не испортить день Элены. Чтобы я ничего не испортила снова.
– Привет, – к нашему столу подбежала Розабелла, ее розовое платье и ленточка в волосах в тон, были идеальны.
– Привет, младшая принцесса Италии, – глаза Антонио загорелись.
– У тебя слюнка, вот тут, – показывая на губу, вставая со стула, указала я, совершенно недружелюбно.
– Видимо, сегодня за этим столом собрались женщины с менструацией, – толкнув языком щеку, он налил себе в бокал вина.
– Привет, платье просто потрясающее, – сделала комплимент я, обнимая кузину.
– А ты в своем стиле, – посмотрев на мое обычное – черное. – Мы с мамой помогали Элене переодеваться, скоро они придут.