– Эмма! – мы подошли с Кристиано одновременно, подхватывая женщину под руки. – Смотрите на меня, хорошо. Мы вызовем врача.
Я зажимала ее рану, сидя на коленях, что больно впивались в холодный паркет, пока Эмма лежала рядом, облокотившись на меня. Кровь так стремительно проступала, что наших рук было недостаточно. Кристиано что-то быстро объяснял по телефону, поглядывая в нашу сторону, но я не понимала ни слова, я вообще перестала здраво мыслить. Меня трясло изнутри от страха, а женщину, чье тело лежало у моих ног, медленно покидала душа.
– Эмма, как же так… – обнимая ее, пыталась придумать хоть что-то, мой голос дрожал.
– Наверное, так должно быть, – прошептала она, ее лицо становилось все бледнее. – Прошу вас, не оставляйте Эйми, Витэлия.
Женщина закашляла, касаясь моей руки, ее ладонь была холодной, испачканной кровью.
– Нет! Прижмите, вы выживите, слышите меня! – я не переставала плакать, умоляя ее бороться. – Вы не можете так просто оставить Эйми, поэтому боритесь! Эмма, пожалуйста!
Плотно сжимая ее руку в своем кулаке, ощущала, как кровь продолжала поступать, пачкая пол. Кошмар из моего сна стал явью, вот я взрослая обнимала умирающее тело человека, который ни в чем не был виноват, но понес наказание. Моя мать оказалась лишь шаблоном, показывая жестокость мира, мафиозного мира, примером того, что будет всегда. Сильные продолжат доминировать над слабыми, манипулируя теми, кого не смогут победить.
– Не плачьте, – ответила она еле слышным шёпотом, сил совсем не осталось. – Несмотря на всю жестокость…вашего мира…у вас самое доброе сердце.
Ее веки стали медленно закрываться, дыхание становилось более тихим, почти еле ощутимым. В комнату забежали несколько врачей в халатах, Кристиано молча подхватил меня под руки, ставя возле себя, крепко прижимая.
По моим щекам текли слезы, капая огромными каплями с подбородка, я надеялась на лучшее, но оно отказывалось входить в мою жизнь. Вместо этого врывались ужас и боль, бесконечно терзая душу.
Наблюдая, как суетились люди, борющиеся за жизнь Эммы, секунды превращались в минуты, пока один из мужчин не поднял на нас взгляд, посмотрев на наручные часы, сказал:
– Время смерти, час двадцать одна минута.
Я прикрыла глаза, в груди что-то больно сжалось без возможности выдохнуть. Почувствовала, как Кристиано сильнее сжимал мои плечи, возвращая к реальности и боли.
В голове не укладывалось. Как день рождения резко превратился в похороны?
Врачи стали собирать вещи, готовя плотный темный мешок, в который помешали трупы.
– Минуту, – пискнула я, подходя к обездвиженному телу Эммы, склоняясь, чуть не упав.
Меня подхватил один из медиков за руку, но колени уже больно врезались в пол.
– Извините меня, – взяла ее холодное лицо в ладони, потирая большими пальцами щеки. – Мне будет не хватать вас.
Склонившись, оставила поцелуй в щеку, вытирая тыльной стороной руки горькие слезы, поднимаясь на ноги.
– Что делать с остальными? – указывая на трупы солдат Каморры, спросил врач.
– Мы позаботимся об этом, – ответил Кристиано, набирая своим людям, провожая меня взглядом.
Зайдя в ванную комнату, я открыла кран, пытаясь смыть кровь со своих рук, посмотрев на отражение в зеркале, заметила, что все платье тоже было испорчено. Горе сменилось злостью, разрывая ткань на теле, выбрасывая в мусорное ведро, я закрыла кран, заходя в душевую кабину, подставляя лицо под струю холодной воды.
У меня не было времени на слезы, сознание проецировало образы глав Каморры и застывший ужас в их глазах. Выйдя из душа, прошла в гардеробную, замечая игрушку Эйми на туалетном столике.
Я выбежала, обмотанная полотенцем в зал, где врачи сменились нашими солдатами, что выносили оставшиеся тела. Замечая меня все, как по команде, побросали свои дела, опуская глаза в пол.
– Витэлия? – спросил муж, закрывая меня своим телом, касаясь щеки.
– Эйми, – все, что ответила я на его встревоженный взгляд. – Мне нужно забрать ее.
Меньше, чем через тридцать минут, я бежала по коридору многоэтажного дома к номеру сорок семь. На смену Кристиано в нашу квартиру приехал Алдо вместе с Антонио, чтобы урегулировать вопрос с трупами, не оставляя улик для местной полиции.
В дальней комнате горел ночной свет, и слышался тихий плачь.
– Эйми, милая, – позвала я, вбегая в комнату.
Ребенок сидел на краю раскладного дивана, держа в руках плюшевую игрушку, по крохотному личику скатывались крупные слезы. Ее большие голубые глаза задержались на мне.
– Ма-ма. – сказала она, прежде чем снова заплакать, потянув руки.
– Шшш, моя храбрая Эйми, – поднимая ребенка на руки, поглаживала по спине, смахивая собственные слезы.
Я ощущала вину и безмерную любовь перед маленьким человеком, который произносил самые важные слова в своей жизни, узнавая во мне свою маму. Кристиано появился в дверях, включая основной свет.
– Она была одна и испугалась, – сказала я, осматривая пространство, чтобы собрать все необходимое на первое время.
– Сейчас она выглядит счастливо, будто чувствует себя в безопасности, – наклоняясь, он взял ее за маленькую ручку.