Итальянцы по сей день чтили традиции и придерживались мнения, что брак должен быть чистым. Смешение кровей являлось очень редким случаем. Данное соглашение, как правило, спасало от войн или же способствовало зарождению нового бизнеса, но у таких семей не оставалось шансов занимать высокие должности в иерархической цепочке, а их дети не были интересны.
Я была безумна рада, что моя задница с рождения принадлежала только мне.
– Тогда нам нужно будет съездить за платьями. Думаю, в пятницу я могла бы за тобой заехать после школы, – пытаясь разрядить обстановку в помещении, начала я.
– Витэлия, к тебе это тоже относится.
Патриция посмотрела на меня поверх очков с долей сожаления?
– Относится, что?
– Свадьба.
Воцарилась тишина, я почувствовала, как жар прильнул к щекам.
– Это шутка? – прыснула Элена, не веря услышанному. Никто не верил. – Но кто?
– Наш союзник из Фамильи, Лино Денаро, проявил интерес. Ещё ничего не решено, состоится только знакомство. Будь готова.
Удовлетворив любопытство Элены и остальных, Патриция с невозмутимым видом продолжила ужинать.
– Витэлия, это большая честь быть женой босса Филадельфии.
Конечно же, Элена знала всех холостяков мафии. Иногда мне казалось, что в ее комнате висела доска с фотографиями потенциальных жертв, которых, была бы ее воля, сестра затащила бы в сексуальное рабство.
– Если это необходимо для семьи, то всё хорошо.
Это всё, что я смогла ответить. Свадьба не входила в мои планы, ни через год, ни даже через пять лет. В свои двадцать четыре, у меня были лишь одни отношения, если их можно было так назвать. Парень с юридического факультета. Мы повстречались около восьми месяцев. И я поняла, что мужчины очень часто путали понятия «добиваться» и «заёбывать».
Доев ужин, я молча вышла из-за стола и направилась в свою комнату, казалось, мне необходимо было поспать.
– Как думаешь, этот Лино очень старый? – спросила у меня Рози, перебирая платья.
Мы уже несколько часов прогуливались по всевозможным бутикам, но так ничего и не купили. Отчасти казалось, мы просто тянули время, чтобы не возвращаться домой.
– Старый, по сравнению с тобой или…
– Витэлия, ты поняла, о чём я. Не думаю, что ты настолько извращенка, чтобы называть его «папочка».
Розабелла поморщилась, будто уже отдала меня какому-то пятидесятилетнему мужчине в сексуальное рабство.
– Твоим фантазиям нет границ, – толкнув младшую в плечо, улыбнулась я, пытаясь избавить ее от дурных мыслей.
– Не хочу, чтобы ты уезжала так быстро.
Розабелла была мне ближе всех в семье. Помню, когда они приезжали на остров в период дождей, Рози всегда прибегала ко мне в постель, и мы засыпали в объятиях друг друга.
– С чего ты взяла? Моя свадьба определенно не наступит раньше, чем у Элены. Так что, у меня будет время тебе надоесть.
В свои семнадцать Рози уже была выше меня на пол головы, но при этом ей удавалось быть очень хрупкой и ранимой.
– Думаю, тебе подойдёт это, – сказала она, показывая синее платье в пол с разрезом от бедра.
Синий цвет хорошо подходил к моим голубым глазам, придавая им яркости, как у мамы.
Сейчас, став старше, я замечала, насколько мы были похожи. Те же округлые бедра, бледная кожа, пухлые губы, курносый нос.
Мама останется в моей памяти безупречно красивой, очень мягкой и доброй женщиной с белокурыми локонами.
Я была не такой, унаследовав характер и каштановый цвет волос от отца.
Мы вернулись домой около шести вечера. В доме, кроме прислуг и охраны, никого не было. Завтра мне предстояло встретиться с будущим супругом, придётся держать ровно спину и улыбаться, быть очаровательным трофеем. Ведь так, мужчины называли женщин. Чем красивее приз с наружи, тем проще он внутри. Женщинам были нужны лишь побрякушки и деньги, оттого и проще становилось затыкать их потребности бумажками, заработанными на крови, удовлетворяя животные потребности, воодушевленные грязными фантазиями.
Посмотрев последний раз в зеркало, я поспешила в зал. Босоножки на тонкой шпильке издавали раздражающий звук, пока я шла по коридору.
Все уже были в сборе, кроме Элены. Теодоро был в чёрном костюме тройка, на ногах красовались новые оксфорды. Я заметила кобуру у него под пиджаком. У меня была такая же для холодного оружия на ноге под платьем.
Теодоро начали обучать стрельбе в десять, посвящение он прошел в пятнадцать. Пока я жила в Мексике, просила научиться самообороне у охранявших меня солдат. Когда приезжал Тео, мы устраивали соревнования, и он показывал, чему его научили в Италии.
Меня всегда тянуло к оружию. Помню, когда отец сидел в своем кабинете и чистил его, я забиралась к нему на колени и внимательно наблюдала за процессом.
Привычка так и осталась, каждый раз, когда Теодоро перебирал свое оружие, я наблюдала. Мы выросли, и между нами возникла огромная пропасть. Для меня это так и осталось всего лишь увлечением, а Тео действительно убивал людей.
– Мои сёстры самые прекрасные принцессы в этом гребанном жестоком мире, – сказал он, подав мне руку и поцеловав ее, как истинный джентльмен.
