– Телефоны, бумажники и другую атрибутику, которая имеется при вас, складываем в ящики, – раздавая прозрачные контейнеры, громко сказал один из охраны.
– Ремень тоже, – указывая на мои джинсы, сказал мужчина, забирая контейнер.
Я вздернула бровь, классический ремень, вдетый в мои джинсы, был абсолютно невзрачен, к тому же, я заметила, что данная просьба была адресована только мне.
Не было абсолютно никакой выгоды от перепалок с надзирателем тюрьмы. Поэтому я продолжала смотреть в наглые синие глаза, которые потешались надо мной. Руки опустились к пряжке, но ладонь Кристиано остановила меня.
– Какие-то проблемы? – спросил он у мужчины, который переменился в лице.
Они словно поменялись местами, и сейчас Кристиано был главным в этой комнате, готовый в любой момент обыскать и допросить за непослушание.
– Абсолютно никаких, – ответил мужчина, взяв мой контейнер и удалился, кинув на меня суровый взгляд.
Нас отвели в отдельную комнату, где посередине стоял железный стол и диван, со слегка обтрепанными углами, с которых бахромой свисала искусственная кожа. Дверь за нашими спинами сразу же закрылась на ключ, а дверь, которая вела к колонии, открылась.
– Папочка! – Джина тут же сорвалась с места.
Перед нами был мужчина с пепельным оттенком коротко стриженых волос, слегка взъерошенных у макушки. Легкая светлая щетина на лице делала его серьезнее, до того момента, пока он не увидел Джину и не улыбнулся.
На нем был ярко оранжевый комбинезон, который носили заключенные. Алдо Ринальди был высоким мужчиной, его тип фигуры был схож с фигурой старшего сына. Длинные ноги являлись изюминкой мужчин семьи Ринальди.
– Моя девочка, – он подхватил Джину на руки, словно ей было пять лет, и крепко обнял.
Как только Ясмина увидела супруга, ее ноги подкосились, и женщина опустилась на диван. Антонио успел подхватить мать под локоть.
Глаза Ясмины снова заблестели, она приложила вторую руку на сердце, не сводя взгляда с мужа.
Их взгляды встретились. Опуская дочь, мужчина подошел к жене и протянул руку, за которую она без колебаний взялась, поднимаясь на ноги. Все так же, он молча смотрел в ее глаза, а она в его. Сложно было понять, но еще сложнее представить ту тишину, что поселилась у каждого внутри. Они наслаждались моментом молча, читая друг друга без слов. У каждого пробегали воспоминания прошлых лет, счастливых лет, придавая еще больше ценности, восполняя пустоту разлуки. Даже несмотря на то, что у Ясмины была внушительная платформа на туфлях, она по-прежнему казалась очень маленькой и беззащитной возле Алдо.
– Ma belle*, – нарушая тишину, произнес Алдо, целуя руку жены.
– Ты должен был сдержать обещание! – ударила Ясмина его в грудь сначала одним кулаком, а затем и вторым. – Ты обещал не оставлять меня! Лжец!
Он прижал ее хрупкое тело к груди, и она тихо заплакала. Я закусила нижнюю губу от нарастающих эмоций внутри и еще больше вжалась в угол стены.
Именно такую семью я себе всегда представляла, где полно любви, заботы и переживания друг за друга. Где родители являлись примером и образцом любви и уважения.
Рука Кристиано коснулась спины, видимо он заметил мою нервозность. Подталкивая вперед и переплетая наши пальцы, он подводил меня ближе к семье.
– Отец, хочу познакомить тебя. – Кристиано не смягчился даже перед отцом, продолжая быть Капо Торонто. – Витэлия, моя жена.
Только когда дело дошло до моего имени, его голос смягчился. Алдо посмотрел на меня, все еще обнимая Ясмину.
– Рада знакомству. Моя семья много о вас рассказывала, – я старалась быть уверенной, протягивая ему руку.
– Уберем формальности, дорогая. Внучка Джузеппе и Патриции Конделло стала моей дочерью.
В нашей семье имя моего дедушки редко упоминалось. Патриция отдавала дань уважения его могиле каждый год второго ноября в день поминовения усопших, но никогда не называла его имени.
– Могу я обнять тебя? – спросил Алдо, и на моем лице появилась искренняя улыбка.
Он аккуратно прижал меня к себе, а второй рукой все еще держал Ясмину за талию. Она погладила меня по плечу, подтверждая каждое слово, сказанное мужем.
– Они так хорошо смотрятся вместе, – сказала Ясмина, как только я отстранилась, оказавшись рядом с Кристиано.
– Я всегда был уверен в двух вещах, ma belle, – ответил мужчина, целуя в макушку Джину, которая пристроилась с другого бока отца. – Моя любовь к тебе никогда не закончится, а наши дети обязательно превзойдут нас. Это и будет нашим даром, как родителей.
– Года идут, а Алдо Ринальди все тот же чертов романтик, – произнес Антонио, устроившись на подлокотнике дивана.
– Я все еще питаю надежду на то, что Лиа скоро возьмет нашу фамилию, и ты порадуешь старика.
– Разговоры о сердечных делах может поддержать Кристиано, хотя с недавнего времени у него появилась маленькая проблема.
Антонио выделил слово «маленькая», бросив взгляд в мою сторону. В ответ я прищурилась, не уделяя слишком много внимания его словам.
– Уверен, что Витэлия и Кристиано скоро побалуют меня внуками. Не так ли?
Прямолинейность Алдо застала меня врасплох, он ждал положительного ответа, потому что другой бы его не устроил.
