— Какими судьбами? — он взял меня под руку и повел по библиотеки, освещая путь факелом.
— Я…, — тихо и осторожно мой голос улетал вглубь пещеры. — Хотел вопрос задать…
— О! Вопрос! Интересно. И ты решил обратиться ко мне? Почему же не к нашей убийственной парочке?
— Потому что…, — я удивленно взглянул на него.
— Я все знаю, — улыбнулся библиотекарь.
— Хотел спросить… Что слуги чувствуют к Ньепсу?
— Ненависть, — добродушно и коротко ответил Атан.
— Разве после его монолога вам не становится его жаль?
— Ты слишком добр, друг мой. Стоит человеку заплакать, ты его полюбишь. Это плохая черта. Наш старый кретин просто ищет повода, чтобы выпить, а совесть у него работает не там, где надо.
Мы вышли из лабиринта. Виднелся вход в тоннель, а рядом с ним стоял столик с диваном. На столе- одинокая лампа, которая тускло освещала пару книжек.
— Знаешь, ты очень вовремя пришел, — одушевленно заговорил Атан. — Я как раз хотел идти за тобой.
— Зачем? — выйдя из лабиринта, я только сейчас ощутил, как страх отпустил меня.
— Я хочу рассказать тебе о своем плане. В прошлый раз, когда я тебя привел сюда, ты мне дал очень важную идею. Я долго над ней думал и, наконец, перешел к планированию.
— Планированию чего?
— Садись сюда, — он указал на диван. На столе помимо книжек лежал большой лист, на котором кто-то чертил и ставил маленьким почерком многочисленные заметки.
Я сел. Библиотекарь закрыл одну книгу, поставил ее в сторону и повернулся ко мне.
— Я хочу убить Ньепса, — он бодро взглянул на меня.
— Из-за ненависти?
— Ненависть? — он рассмеялся. — Нет! Мне нужна только эта библиотека.
— Разве она уже не твоя?
— Нет, — он перестал смеяться и посмотрел в темноту библиотеки. — Многие полки заперты на ключ, который хранится только у Ньепса. Без этих книг библиотека, считай, наполовину пуста. Это меня раздражает. У этого старика есть такая уникальная возможность прикоснуться к всемирным знаниям, а он даже носа сюда не сует. Был бы этот ключ у меня…, — Атан стиснул кулаки.
— И как же ты его хочешь убить?
— Революция! — в его глазах вспыхнул огонь.
— Радикально.
— По-другому нельзя. Просто убить- мне не позволит безликий и его девчонка. Сделать это тихо- меня все равно найдет этот преданный придурок. Но если поднять на бунт всех слуг, то у нас что-то может получится.
— Зачем же бунт? Можно просто, пока его нет рядом, устранить старика.
— Нет…, — протянул библиотекарь. — Он найдет. Он почувствует. Он всегда чувствует, когда Ньепсу угрожает опасность.
— Он же просто убьет тогда вас всех.
— Не убьет. Не сможет. Но мы- толпой- способны устранить его, схватить, посадить и заняться стариком.
— По-вашему он так прост?
— Нет. Он точно не прост. Но если постараться, то может получится. Но стоит еще долго продумывать. Безликий наш не так прост. Он, наверно, самый сильный среди всех слуг. Самый безумный, бестолковый и сильный.
— В чем же его сила? Думаю, одна Пленка уже сможет его ухватить.
— Пленки неповоротливы. У него есть сила и ловкость. Когда он в ярости, он способен уничтожить чуть ли не весь мир.
— По описанию точно Божество какое-то.
— Кто знает. Когда сделали его фотографию, он был сильнее любого борца Франции.
Сверху послышалось ворчание. Я поднял голову вверх.
— Это Ньепс, — Атан шепотом приказал молчать.
Неразборчивое ворчание возмущало тишину библиотеки. Глухие шаги доходили до самого низу. Акустика в этом помещении была феноменальная. Дверь захлопнулась.
— Думаю, мы высказали все, — шепотом подытожил Атан. — Нам обоим пора идти.
Я согласился с ним. В такой обстановке Ньепс мог бы поймать меня. Мы по тоннелю снова вышли в коридор. Атан свернул налево.
— Мы еще увидимся, — улыбнулся тот. — Я буду держать вас в курсе. Когда надо, вам придет весточка от меня.
Он своим тучным и неуклюжим телом вальяжно прошел по коридору и скрылся в дверях. Я еще немного постоял, смотря на несуществующий силуэт и думая ни о чем, и медленно поднялся на улицу. Было тепло и солнечно. Немного постояв на свежем воздухе, я решил прогуляться к площади. Еще рано идти домой и ложиться спать, а по пути, может быть, зайду в какую-нибудь забегаловку и попробую блюдо местного шеф-повара.
Задумчиво и рассеянно я ступал по плиткам улицы. Все было как прежде: спокойствие городка вернулось, люди уже не боялись до паники выходить на улицу, а некоторые перестали постоянно оборачиваться. Степенность Пивоварни, которая вдохновляла меня, вернулась. Я смотрел в окна, а там привычный уют и безопасность. Безусловно, чувствовались нотки напряжения и бдительности, но чем дальше уходили дни, тем больше городок погружался в свое оптимальное состояние- вечный сон. Некоторые взрослые даже осмелились выпустить своих детей на прогулку. Я обрадовался прежнему виду Пивоварни, однако что-то в душе щемило и говорило о нехорошем. Отчасти оно являлось причиной моих дум: я пытался понять, что же это чувство означает, однако, не находя ответа, возвращался в реальность.
