– Макс, привет!
– Как дела? Где он?
– Он в реанимации, врач выходил, сказал, что операция прошла успешно, пуля прошла навылет, пробило лёгкое, жизненноважные органы не задеты, так что жить будет. В него стреляли практически в упор, ещё двоих наших завалили на месте, но и мы этих волков постреляли.
– Иваныч в курсе?
– Да, он был здесь, нагнал жути на врачей, сказал, если он не выживет, у них будут проблемы, потом дал им денег и уехал штаб собирать. Завтра поеду к нему к 12–00.
– А, что с ментами?
– Иваныч сказал врачам, чтобы до завтра не сообщали и высказал версию, что неизвестные хулиганы стреляли.
– Понятно. Могу я его увидеть?
– Он под наркозом, смысла нет.
– Смысл есть.
– Ну, зайди, я подожду здесь.– Ну, что посмотрел?
– Да.
– Да не переживай ты так! У нас вон, Петруху по частям собирали, и ничего бегает, правда не быстро, но живой. А у Никиты только лёгкое, да он всех нас переживёт!
– Дай Бог!
– Поехали отсюда, не будем маячить. Я оставил тут двоих, поспят поочереди, завтра сменим.
– Да, пожалуй, завтра тоже приеду сюда.
– Ты щас куда?
– Домой, нужно отдохнуть, я сегодня с дороги.
– Я тоже домой, выпью водки с таблеткой снотворного и постараюсь поспать, а то уже колбасит.
– Хорошая мысль, снотворное, а где его взять?
– Да, в любой аптеке, которая работает круглосуточно.
– А как называются таблетки?
– Да, хер их знает! Приходишь и спрашиваешь снотворное.
– Разумно, у меня голова сейчас плохо соображает.
– Да, я вижу! Не парься, езжай домой.
– Пока!
– Пока!– Алло, Максим! В чём дело?! Я уже сорок минут тебя жду!
– Настя, милая, привет! Ты откуда звонишь?
– Зашла обратно в университет тебе позвонить. Я ещё никого столько не ждала!!! Ты, бесстыжий, Максим!
– Я знаю, но я в больнице.
– Что с тобой?
– Со мной, слава богу, всё в порядке. В моего близкого друга вчера стреляли какие-то хулиганы, и я сейчас у него в палате, мне пока отсюда не отъехать. Я не знал, как тебя предупредить, был уверен, что сама позвонишь.
– Господи, Максим, извини, я не знала.
– Не извиняйся, милая, ты не можешь всё знать.
– И как он?
– Жить будет.
– Долго?
– Всю жизнь.
– Господи, прости, я не знаю, что я несу, просто я была очень злая, а сейчас растерялась.
– Такой ты мне нравишься больше!
– Правда?
– Absolutely!
– Я не пойму, ты, что такой весёлый?
– Я рад, что моему другу легче и у меня отлегло от сердца! И твоя непосредственность меня радует.
– Ты, что смеёшься надо мной?
– Нет, малыш, я действительно рад тебя слышать и буду рад тебя видеть попозже, вечером, сейчас, к сожалению не могу.
– Ладно, я поехала домой.
– Зарезервируй на меня сегодняшний вечер!
– Не знаю, я подумаю.
– Не злись, малыш, я же не виноват. Я искуплю свой грех!
– Посмотрим.
– Я позвоню.
– Надеюсь, с твоими друзьями больше ничего не случится?
– Я тоже на это надеюсь.
– Макс, ты с кем там мурлыкаешь?
– Да, одна моя зазноба. Никита, я тебя опять разбудил?
– Нет, я сам, то провалюсь, то очухаюсь. Я рад, что ты рядом, мы ведь с тобой, как братья.
– Да, Никит, дружим с первого класса, и, кажется, никогда не ссорились.
– С тобой было трудно ссориться, ты всегда был правильным пацаном.
– Ну, уж, скажешь!
– Да-да, мы все тебе завидовали.
– Я думаю, ты никогда никому не завидовал, всегда был очень гордым и независимым.
– К-ха, к-ха, к-ха.
– Слушай, ты болтай поменьше! Вон, какой кашель!
– Ладно, что за зазноба? Та модель?
– Нет, ту я потерял, после нашего бегства из клуба.
– Не бегства – отхода.
– Ладно, внезапного отхода, и больше не звонит, обиделась, наверное.
– Сам позвони.
– Да, нет у неё телефона, я даже не знаю, как называется её агентство. Я же обещал её проводить из клуба, а тут твой Бройлер в туалет случайно сходил.
