Горе невинным полностью

– Что мы никогда не узнаем правды… у меня просто руки чешутся. – На его похожем на фавна шаловливом лице зажглась странная улыбка.

– Прошу тебя, Филип, будь осторожен, – проговорила Тина.

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Маленькая Тина… A что тебе известно обо всем этом?

– Надеюсь, – подчеркнуто разборчивым тоном произнесла она, – что ровным счетом ничего.

– Не думаю, что вам удалось кое-что выяснить, – начал разговор главный констебль.

– Пока ничего определенного, сэр, – ответил Хьюиш. – И тем не менее я не считаю, что без толку потратил время.

– Выкладывайте.

– Значит, так: основные показания остались без изменения. Миссис Эрджайл была жива перед семью часами, разговаривала с мужем и Гвендой Вон, затем спустилась вниз, что видела Эстер Эрджайл. Трое этих людей не могут находиться в сговоре. Джеко Эрджайл теперь оправдан, и это означает, что ее могли убить: собственный муж в любое время между пятью минутами и половиной восьмого, Гвенда Вон в пять минут восьмого на пути из дома, Эстер до этого времени, Кирстен Линдстрём, вернувшаяся домой позже – например, перед половиной восьмого. Паралич предоставляет алиби Дюррану, однако алиби его жены зависит лишь от его слов. Она могла спуститься вниз между семью и половиной восьмого и при желании убить свою мать, если муж был готов поддержать ее. Хотя не вижу, зачем это вообще могло понадобиться ей. На самом деле, с моей точки зрения, реальный мотив для убийства имелся только у двоих людей – у Лео Эрджайла и Гвенды Вон.

– Так вы считаете, что это сделал кто-то из них – или же оба они совместно?

– Не думаю, чтобы они совместно планировали убийство. На мой взгляд, оно носило импульсивный, а не преднамеренный характер. Миссис Эрджайл приходит в библиотеку, рассказывает им о том, что Джеко угрожал ей и требовал денег. Представим себе, что несколько позже Лео Эрджайл спускается к ней, чтобы переговорить о Джеко или о чем-то еще. В доме тихо, никого нет. Он спускается в ее гостиную. Там она сидит за своим столом спиной к нему. A рядом лежит кочерга – быть может, на том самом месте, куда Джеко швырнул ее, уходя. Эти тихие и забитые мужчины подчас способны на взрыв. Платок в руку, чтобы не оставить отпечатков пальцев на кочерге, поднять ее, замахнуться, ударить по голове – и дело сделано. Выдвинуть ящик-другой, чтобы изобразить поиски денег. А затем – наверх, ждать, пока ее обнаружат. Или же подстроить так, чтобы Гвенда Вон по пути из дома обнаружила труп и подняла тревогу. Джеко представит собой идеального козла отпущения, и путь к их браку оказывается открытым.

Майор Финни задумчиво кивнул:

– Да. Такое вполне возможно. Кроме того, они проявили осторожность и не объявили о помолвке чересчур рано. Дождались того, когда этого бедолагу Джеко благополучно обвинили в убийстве… Да, похоже, так будет правильно. Преступления, по сути дела, однообразны: муж и любовница или жена и любовник… всегда одно и то же. Но что мы можем сделать здесь, Хьюиш? А? Что мы-то можем сделать?

– А вот этого, сэр, – неторопливо проговорил суперинтендант, – я совершенно себе не представляю. Мы можем не сомневаться – но откуда взять свидетельства? У нас нет ничего такого, с чем можно обратиться в суд.

– Нет так нет. Но вы уверены в этом, Хьюиш? Всем сердцем уверены?

– Не настолько уверен, как хотелось бы, – с печалью в голосе проговорил суперинтендант.

– Ах так! Почему же?

– Я про мистера Эрджайла, каким он является…

– Не из тех, кто пойдет на убийство?

– Я не совсем о том – во всяком случае, не про убийство. Я о мальчишке. Не представляю себе, чтобы старый Эрджайл преднамеренно подставил его.

– Не забывайте, что он не его кровный сын. Лео Эрджайл мог не слишком симпатизировать парню – он мог даже ненавидеть его – из-за той любви, с которой с ним обращалась его жена.

– Такое возможно. Тем не менее он как будто симпатизировал всем детям. Это заметно со стороны.

– Впрочем, – задумчиво проговорил Финни, – он знал, что парня не повесят… Это могло составить разницу.

– Ага! Возможно, в этом что-то и есть, сэр. Он мог подумать, что лет десять тюремного заключения, к которым часто сводится пожизненный срок, могут не причинить парню вреда.

– А как насчет этой молодой женщины – Гвенды Вон?

– Если это сделала она, – заметил Хьюиш, – то никакого сочувствия Джеко от нее ожидать не приходится. Женщины безжалостны.

– В любом случае вас в какой-то степени удовлетворяет то, что вина ложится на эту пару?

– Именно в какой-то степени…

– И не более? – поднажал главный констебль.

– Не более. Там что-то есть. Какие-то подводные течения, как можно выразиться.

– Объясните, Хьюиш.

– Что мне на самом деле хотелось бы выяснить, так это то, что думают они сами. Что думают друг о друге.

– O, вижу… теперь я понял вас. Вы хотите узнать, известно ли им самим о том, кто это сделал?