Через два дня Витька с таинственным видом отозвал Лешку после уроков, переждал, пока ребята ушли вперед, потом оглянулся и решил, что улица — неподходящее место для серьезного разговора.
— Пошли в сквер.
В боковых аллеях снег укрывал дорожки нетронутой пушистой пеленой. Ветер раскачивал голые хлыстики кустов, ерошил перья нахохлившихся на ветках воробьев. Скамейки были убраны еще осенью, ребята сели на поваленную урну для мусора.
— Будем сами, — сказал Витька. — Будем все изучать и готовиться. Испытывать себя и закаляться. Я считаю, что нужно организовать такой кружок или общество… — Витька оглянулся по сторонам. — Вот как раньше делали, чтобы никто не знал… Все будут считать, что мы — как все, обыкновенные, а мы будем изучать и готовиться, и, когда дойдет до дела, окажется, что мы всё знаем и умеем.
— Да что знаем-то?
— Как — что? Ты кем хочешь быть? Я лично буду капитаном. А ты не хочешь?
— Нет, почему… — сказал Лешка.
Стать капитаном было неплохо, только он слабо верил в такую возможность.
— Так вот и будем готовиться. Читать всякие книжки, изучать морское дело, корабли, закалять волю и выдержку, чтобы ничего не бояться и никогда не отступать… Можно, конечно, и в кружке юнморов на водной станции, только там что — в матросы готовят… Лучше самим!
— А зачем тайком?
— Ну как ты не понимаешь? Во-первых, интереснее… Кружок — все равно как школа, там все. А мы — сами. Никто не будет знать, а потом — вот, видали? — Витька вытянул ладонь, будто показывая грядущий эффект внезапного превращения их в капитаны. — Ну, а потом… — Он замялся. — Мало ли что… Вдруг не получится! Смеяться же будут!.. А так никто не узнает.
Лешка согласился: верно, в случае неудачи обязательно засмеют, лучше помалкивать.
— Нет, надо клятву дать, чтобы не проговориться… Название я уже придумал: «Будущее». Хорошо? Только лучше не по-русски, чтобы, если кто услышит, было непонятно. «Будущее» по-латински «футурум». Вот пускай и у нас будет «Футурум». Здо́рово, правда?.. Только надо еще девиз придумать.
— Какой девиз?
— Ну, это… как лозунг. Чего мы хотим. Понимаешь? Ну вот, как в средние века на гербах писали.
— Так сейчас же не средние. Выдумываешь ты!
— Ничего не выдумываю. Вон в «Двух капитанах» у Сани и Петьки была клятва: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» А у нас цель есть? Есть! Вот и надо, чтобы в девизе была сказана цель.
— «Будем капитанами!» — засмеялся Лешка. — Так, что ли?
— Ну, если ты будешь смеяться… — обиделся Витька.
— Ладно, не буду. Девиз так девиз, все равно.
— Я думаю, так: «Знать и уметь!» Ничего?
— Ничего. Только… надо же и делать?
— Тогда постой. Тогда вот как…
Витька отломал прутик и столбиком написал на рыхлом снегу:
ВИДЕТЬ!
ЗНАТЬ!
УМЕТЬ!
ДЕЛАТЬ!
— Здо́рово, по-моему, а?
— Хорошо! — согласился Лешка.
Девиз был деловит и энергичен, как приказ.
— Только полностью писать не будем… — сказал Витька и старательно затоптал написанное. — А кого еще примем?
— Зачем — еще?
— Интереснее будет. А то что мы всё вдвоем да вдвоем… Как ты думаешь, — с притворным безразличием спросил он, — если Киру?
— Придумал! Что она понимает? И девчонок во флот не берут! Какие из них моряки?
— Не знаешь, а говоришь! А капитан дальнего плавания Щетинина? А эта… вот забыл только фамилию!.. Она капитаном в китобойной флотилии на Дальнем Востоке. Ого, еще какие капитаны!.. И Кира — ты зря на нее. Она развитая и очень интересуется…
Лешка сказал, что если Витьке нравится водиться с девчонками, пусть водится, это его дело, а капитанство здесь ни при чем. Он для того все и выдумал, чтобы чаще с ними быть, а Лешку это не интересует. Витька обиделся, и они поссорились.
Вся затея с обществом, девизом и секретами казалась Лешке детской, а привлечение Киры и вовсе делало ее легкомысленной. Потом Лешка остыл. В конце концов, не все ли равно, будет Кира или нет! Чем она помешает? И стоит ли из-за этого терять дружбу?
Через несколько дней Лешка подошел к Витьке и сказал, что он передумал — пусть Витька принимает кого хочет. Оказалось, тот хотел принять и Наташу Шумову. Он не потерял времени даром: Кира и Наташа были уже посвящены в тайну, а сам Витька изготовил герб общества и печать. Он вырезал их на резине, для чего отодрал с каблуков набойки. Дома удивились, как это обе набойки отвалились сразу, потом Соня ворча носила башмаки к сапожнику, чтобы поставил новые. Печать была простая — латинская буква «Ф», заключенная в кольцо, а герб даже красивый: по морю, ребристому, как рифленые шторы у магазинов, плыл, накренившись, парусник; по четырем углам стояли начальные буквы девиза.
Придумать торжественную клятву Витька не успел. Лешка сказал, что, по его мнению, обыкновенное честное слово лучше всяких клятв. Витька примирился с этим при условии, что слово дадут торжественно.