Выпущенная торпеда настигла русский броненосец – у кормы стального великана взметнулся в него характерный всплеск. От подрыва корабль лишился хода и стал прямо на глазах оседать кормой. Сердце чуть ли не остановилось в груди, а ведь до этого бешено колотилось. Владимир Николаевич мгновенно осознал, что новейший броненосец, не отплававший и года, уже обречен, и не дойдет до Владивостока.
– Японцы уходят!
Действительно, все корабли Того и Камимуры совершили поворот «все вдруг» и строем пеленга вошли в туман, не обращая внимания на летящие за ними снаряды. Вражеские миноносцы также устремились в бегство, растаяв в молочной пелене, подсвеченной багровыми отблесками. Но еще добрую минуту русские корабли палили вслед и с трудом остановили стрельбу, уже не видя ни мачт, ни черного дыма из труб.
– Как же мы так… обос… – произнес непонятно кто из офицеров потрясенным голосом – и Владимир Николаевич хорошо понимал его моральное состояние. А потому заговорил громко, и совершенно спокойным,
– Мы на войне, а на ней всегда есть место потерям! И не забывайте – точно так мы сами потопили «Фудзи» и «Асаму», да и «Ниссин» получил серьезные повреждения, раз первым выкатился из боя. Капитан второго ранга Мусатов – немедленно выяснить, какие у нас повреждения и потери?! Господа офицеры, прошу вас не забывать, что война с японцами продолжается, до Владивостока еще далеко. Так что займитесь своими прямыми обязанностями, а не досужими разговорами!
Такой оплеухи от врага Фелькерзам не ожидал, просто не представлял, что японцы пойдут на безрассудный риск. Ведь русская эскадра, имея самую выгодную дистанцию для боя для своих орудий, и условия для большего разрыва снарядов после пробития брони, численное превосходство – и ухитрилась потерпеть разгромное поражение.
Впрочем, злую шутку сыграл наступающий вечер, и туманная дымка сгустилась. И если днем такие белесые полосы мешали стрелять обеим противоборствующим сторонам, то сейчас на фоне багрового заката под свинцовым небом сыграли против русских наводчиков, затруднив прицеливание. Пусть и не намного, но все же – в скоротечных боях на счету каждый точный выстрел, а их японцы сделали вдвое, если не втрое больше, особенно осыпая снарядами старые броненосцы второго отряда.
– Того резко изменил тактику – раньше стремился разыграть самый верный результат, а теперь пошел на запредельный риск и сорвал джекпот, разом отыграл все потери. И отпрянул мгновенно, когда мы его «кочергой» огрели, мгновенно ушел в туман. И понятно, куда он сейчас пошел, и что нас ожидает через часок!
Фелькерзам отхлебнул «лекарства» и отставил опустевший пузырек – уже третий за сутки, почти за сутки – время неумолимо отсчитывало часы. Закурил папиросу, помотал головой, пробормотал:
– Прямо мистика какая-то получается!
Дмитрий Густавович потер виски – интересный до жути расклад получался. Те, кто сдались 15 мая, остались жить в реальной истории. А их корабли сменили русские имена на японские прозвища. И продолжили служить, уже стране Восходящего Солнца.
Но сейчас все эти четыре броненосца и миноносец погибли, причем уцелели экипажи «Орла» и «Сенявина», да треть команды с «Апраксина» выловили. И что интересно, командир последнего броненосца капитан первого ранга Лишин перед опрокидыванием ту же фразу произнес, что должен был бы завтра сказать с мостика – «ну что же, влопались… умрем». Но теперь Николай Григорьевич действительно погиб, а не сдался японцам в плен. Может и повезло человеку – над ним теперь не будет суда и того позорища, от которого ушла жена, а он вышел старым и сломленным из заключения в крепости. И не пойдет на фронт воевать с немцами обычным солдатом, а там заслужит георгиевский крест и будет царем помилован и реабилитирован – но поздно, жизнь прошла, и позор несмываемый при нем остался, несмотря на то, что прежний чин и ордена вернули.
– Действительно – «вае виктис»! «Горе побежденным» – жизнь себе тогда сохранили, а вот честь потеряли и Андреевский флаг опозорили!
Фелькерзам выругался в три «загиба» – в обычной офицерской каюте, непонятно как оставшейся целой, он мог себе позволить ругань. Хотя в обыденной обстановке от души было отвратно прибегать к таким словечкам. И принялся напряженно размышлять над ситуацией, которая с каждой минутой становилась смертельно опасной.
Броненосцы медленно продвигались вперед, уже выйдя на пространство начинающего стремительно темнеть неба и моря. Ночь уже опустила свое покрывало, никто не знал, кому повезет выжить и встретить долгожданный рассвет.
Шли тремя отрядами, причем Небогатов со своими тремя «бородинцами» и «Ослябей» стал набирать ход, у него был шанс прорваться между отрядами вражеских миноносцев, уходя первым на восток, держась параллельно береговой черты.
