— Без поддержки броненосцев Камимуре в погоне ничего не светит, самого изобьют, разделают как бог черепаху. Двенадцать дюймов это двенадцать дюймов, даже со скверными снарядными взрывателями, и 203 мм против них просто не потянут, — усмехнулся Фелькерзам, лицо которого приобрело каменное выражение.
— Самого изобьют, так что адмирал Того не может этого не понимать. Так что если не погонится, то половина русской эскадры, причем лучшая, дойдет спокойно до Владивостока. А с него потом спросят, почему такой конфуз соизволил случиться.
Фелькерзам закурил папиросу, держа ладонь на животе, что надрывно болел. Покосился в сторону шкафчика, но вставать не стал, хотя тянуло принять дозу спасительного «лекарства» в полстакана. Туманить голову алкоголем перед боем не хотелось, выпить можно будет, когда его новый флагман, пока неизвестно какой, пойдет на дно — в таком положении терять уже нечего, так что можно хорошо «шарахнуть»
— Какой половинкой нашей эскадры решит заняться мой «друг» Того?! Хм, у него будет соблазн уничтожить обе, не сможет устоять перед ним. Тем паче мы его «раздраконили» основательной «зачисткой» вспомогательных крейсеров, и с утра пораньше нервишки у Хейхатиро уже на взводе. Для того, собственно, я решил пойти напролом — если вражеский командующий запсихует, а он обычный человек из крови и плоти, то риск его ошибки, спасительной для нас, резко возрастет, да еще после бессонной ночи…
Фелькерзам прекратил бормотать себе под нос, бросив взгляд на часы. Его беспокоило то, что Небогатов до сих пор не сообщил, чем закончился поиск 5-го отряда вице-адмирала Катаоки. Ведь он знал, что самурай не выдержит и первым рванется в пролив со своими старыми «сумами», и есть прекрасная возможность использовать вторую «домашнюю заготовку»…
Гибель броненосца "Осляби" в Цусимском бою — 14 мая 1905 года
— Плохо одному, один не воин. Но если в партию сгрудились малые, сдайся враг, замри и ляг, партия рука миллионнопалая, сжатая в один громадный кулак… Что за хрень в голову лезет, видимо устал я, вот и мысли в голову пришли мутные! Кто же такие дурные вирши сочиняет?! С похмелья что ли стихотворствует рифмоплет?!
Фелькерзам тряхнул головой — если ему сейчас так трудно, хотя он
— «Двери», что запрет выход, теперь нет, вспомогательные крейсера не в счет — у них после этой ночи сплошной кошмар переживаний, — усмехнулся Дмитрий Густавович, на какой-то момент боль отхлынула. — Остаются миноносцы, вот те постараются торпедировать уходящих «подранков» — целых то среди не будет, всех снарядами пятнать будут! Но отобьются, если отрядом на выход пойдут, и противоминную артиллерию сохранят — миноноске много не нужно, десяток снарядов и можно заупокойную читать.
Это был один из запасных вариантов на случай поражения, который заранее просчитал Фелькерзам, памятуя об уходе «Олега», «Авроры» и «Жемчуга» на Филиппины. Вот только выводить из войны эти корабли он не собирался — еще вчера командиры трех транспортов эскадры Энквиста вскрыли заготовленные для них пакеты, как и сам Оскар Адольфович, и уже направляются в точку рандеву, где будут ждать отступившие корабли из 2-го и 3-го отрядов. Тем из них, он тут же сделал мысленную поправку, которым посчастливится убраться из пролива обратно. Ведь любой вход может стать и выходом, главное, успеть воспользоваться моментом.
А там решать на месте — если повреждения серьезные,
— Ничего, вскроют «красные пакеты», узнают, что к чему, — пробормотал Фелькерзам. В адресованном приказе содержались четкие указания о маршруте и действиях отошедшего корабля, а также кто должен принять командование над отрядом. Интернирование разрешалось только в одном случае — после проведения военного совета всех офицеров корабля, на котором подавляющим большинством голосов будет дана оценка полной не боеспособности броненосца или крейсера.
