Это было неожиданно — обычно японцы не покидали строя, и если такое произошло, то корабль получил тяжелые повреждения, раз не стал запрашивать у флагмана разрешения. И тут горестный всхлип вырвался у всех офицеров и матросов, что находились в рубке.
— «Орел»!
Выпущенная торпеда настигла русский броненосец — у кормы стального великана взметнулся в него характерный всплеск. От подрыва корабль лишился хода и стал прямо на глазах оседать кормой. Сердце чуть ли не остановилось в груди, а ведь до этого бешенно колотилось. Владимир Николаевич мгновенно осознал, что новейший броненосец, не отплававший и года, уже обречен, и не дойдет до Владивостока.
— Японцы уходят!
Действительно, все корабли Того и Камимуры совершили поворот «все вдруг», и строем пеленга вошли в туман, не обращая внимания на летящие за ними снаряды. Вражеские миноносцы также устремились в бегство, растаяв в молочной пелене, подсвеченной багровыми отблесками. Но еще добрую минуту русские корабли палили вслед, и с трудом остановили стрельбу, уже не видя ни мачт, ни черного дыма из труб.
— Как же мы так… обос…
Непонятно кто произнес из офицеров потрясенным голосом — и Владимир Николаевич хорошо понимал его моральное состояние. А потому заговорил громко, и совершенно спокойным,
— Мы на войне, а на ней всегда есть место потерям! И не забывайте — точно так мы сами потопили «Фудзи» и «Асаму», да и «Ниссин» получил серьезные повреждения, раз первым выкатился из боя. Капитан 2 ранга Мусатов — немедленно выяснить, какие у нас повреждения и потери?! Господа офицеры, прошу вас не забывать, что война с японцами продолжается, до Владивостока еще далеко. Так что займитесь своими прямыми обязанностями, а не досужими разговорами!
Спасение экипажа броненосца "Орел" 14 мая 1905 года (АИ)
Цусимский бой 14 мая 1905 года
Такой оплеухи от врага Фелькерзам не ожидал, просто не представлял, что японцы пойдут на безрассудный риск. Ведь русская эскадра, имея самую выгодную дистанцию для боя для своих орудий, и условия для большего разрыва снарядов после пробития брони, численное превосходство — и ухитрилась потерпеть разгромное поражение.
Впрочем, злую шутку сыграл наступающий вечер, и туманная дымка сгустилась. И если днем такие белесые полосы мешали стрелять обеим противоборствующим сторонам, то сейчас на фоне багрового заката под свинцовым небом сыграли против русских наводчиков, затруднив прицеливание. Пусть и не намного, но все же — в скоротечных боях на счету каждый точный выстрел, а их японцы сделали вдвое, если не втрое больше, особенно осыпая снарядами старые броненосцы 2-го отряда.
— Того резко изменил тактику — раньше стремился разыграть самый верный результат, а теперь пошел на запредельный риск и сорвал джек-пот, разом отыграл все потери. И отпрянул мгновенно, когда мы его «кочергой» огрели, мгновенно ушел в туман. И понятно, куда он сейчас пошел, и что нас ожидает через часок!
Фелькерзам отхлебнул «лекарства», и отставил опустевший пузырек — уже третий за сутки, почти за сутки — время неумолимо отсчитывало часы. Закурил папиросу, помотал головой, пробормотал:
— Прямо мистика какая-то получается!
Дмитрий Густавович потер виски — интересный до жути расклад получался. Те, кто сдались 15 мая, остались жить в реальной истории. А их корабли сменили русские имена на японские прозвища. И продолжили служить, уже стране Восходящего Солнца.
Но сейчас все эти четыре броненосца и миноносец погибли, причем уцелели экипажи «Орла» и «Сенявина», да треть команды с «Апраксина» выловили. И что интересно, командир последнего броненосца капитан 1 ранга Лишин перед опрокидыванием ту же фразу произнес, что должен был бы завтра сказать с мостика — «ну что же, влопались… умрем». Но теперь Николай Григорьевич действительно погиб, а не сдался японцам в плен. Может и повезло человеку — над ним теперь не будет суда и того позорища, от которого ушла жена, а он вышел старым и сломленным из заключения в крепости. И не пойдет на фронт воевать с немцами обычным солдатом, а там заслужит георгиевский крест и будет царем помилован и реабилитирован — но поздно, жизнь прошла, и позор несмываемый при нем остался, несмотря на то, что прежний чин и ордена вернули.
— Действительно — «вае виктис»! «Горе побежденным» — жизнь себе тогда сохранили, а вот честь потеряли, и Андреевский флаг опозорили!
Фелькерзам выругался в три «загиба» — в обычной офицерской каюте, непонятно как оставшейся целой, он мог себе позволить ругань. Хотя в обыденной обстановке от души было отвратно прибегать к таким словечкам. И принялся напряженно размышлять над ситуацией, которая с каждой минутой становилась смертельно опасной.
Броненосцы медленно продвигались вперед, уже выйдя на пространство начинающего стремительно темнеющего неба и моря. Ночь уже опустило свое покрывало, никто не знал, кому повезет выжить и встретить долгожданный рассвет.
