Совсем не то чувство, что мне следовало бы испытать.
Дело в том, что я не хотела реагировать на касание Доминика подобным образом, ни в коем случае. Я сказала себе, что это просто затяжной эффект после его укуса — от надуманной связи которую он создал между нами, укусив — но я не могла избавиться от мысли, что в этом было нечто большее.
Наверное, я просто тоже была одинока.
— Не надо, Доминик. — Я оттолкнула его руку.
— Ты уверена, любимая? — Он с любопытством склонил голову, не сводя с меня пристального взгляда. — Я могу заставить боль уйти, — мягко сказал он голосом, обещающим наслаждение.
У меня вспыхнули щеки. Я не до конца понимала, что он этим подразумевал, но точно знала, что не хочу этого знать. Что бы он ни предлагал, оно было ядовито, и я не хотела быть в этом замешанной.
— Просто оставайся на своей стороне, а я останусь на своей.
— Как пожелаешь, ангел. — Он отодвинулся подальше, а затем сосредоточился на мне, словно на головоломке, которую пытался разгадать. — Наша близость заставляет тебя нервничать?
— Нет. — Я вскинула подбородок для пущей убедительности. Конечно же, он заставлял меня нервничать, а еще бояться, злиться и испытывать множество других неприятных чувств, которых я не понимала, но я не собиралась ему в этом признаваться. — Просто не хочу, чтобы ты влезал в мое личное пространство, вот и все.
— Как скажешь. — Он ухмыльнулся, его темные глаза впивались в меня, словно видели меня насквозь.
Избегая его взгляда, я обратила внимание на окно, выходившее на маленькую беседку в розовом саду. Было в ней что-то теплое и умиротворяющее, словно она не принадлежала этому темному месту.
— Сад моей матери, — сказал Доминик, взбалтывая свой напиток.
— Он прекрасен, — заметила я. — Должно быть, она уделяет ему много времени.
— Когда-то, наверное, так и было. Сейчас им занимаются только садовники. — Он встал и подошел к камину. Наклонившись, поднял полено и бросил его в очаг. — Не знаю, зачем я все еще им плачу. Мне следовало его вырубить.
— Что? Зачем ты такое говоришь? Он прекрасно смотрится на своем месте. — Я снова выглянула из окна на арочные шпалеры и представила, как сижу там и беззаботно читаю отличную книгу, ни о чем не тревожась.
— Он бесполезен.
— Уверена, твоя мама с этим бы не согласилась.
— А я уверен, что она ничего не сказала бы на этот счет. — Он вытащил из кармана блестящую серебряную зажигалку и поджег дрова. — Конечно, если она не заговорила из могилы без моего ведома.
У меня вспыхнули щеки.
— О. Я… прости. Я не знала.
— Святой Габриэль тебе не рассказал? — Вампир выпрямился и какое-то мгновение разглядывал огонь, прежде чем повернуться. Он опустил руки в карманы, и пламя заплясало, рисуя контур его напряженных плеч. — Я был уверен, что он не упустит шанса выставить меня ее палачом. — На его лице промелькнула тень, зависнув над ним, будто отпечаток смерти.
— Ее палач?
— Во плоти.
Мое сердце бешено забилось, колотясь о мою грудную клетку, словно сумасшедший в обитой войлоком палате.
— Ты уб-убил свою мать? — пролепетала я, ища глазами ближайший выход и прикидывая до него расстояние.
Он проследил мой взгляд к двери.
— Убил.
Я с трудом сглотнула, в горле пересохло. О чем, черт возьми, я думала, придя сюда?
— Едва появившись на свет, — продолжил он, натянуто улыбнувшись. — Так что можешь сказать, что я убийца со дня своего рождения.
Мое сердце сжалось в груди, когда я осознала печальную суть ситуации.
— Она умерла, давая тебе жизнь.
— Поэтично, не правда ли? — Он поднял стакан с каминной полки и сделал длинный глоток.
— Это не твоя вина, Доминик. — Я не могла поверить, что защищаю его, но это нужно было сказать. — Ты был всего лишь младенцем.
— Но я все равно виновен. Мой отец не уставал напоминать мне об этом каждый божий день. — Он вернулся обратно к дивану и снова сел. — Такую цену приходится платить за преступления, я полагаю.
— Твой отец — идиот, — выпалила я, не думая дважды. — Он был неправ тогда, и неправ сейчас.
Доминик задумчиво посмотрел на меня, и его темные глаза похолодели.
— Не делай этого, ангел.
— Не делать что?
— Не нужно меня жалеть. — Он наклонился ближе. — Не чувствуй ко мне ничего. Я знаю, что я такое и у меня нет в этом сомнений. Не будь глупышкой, убеждая себя в обратном.
Я не знала, что на это сказать.
Я всегда верила во второй шанс, что у каждого есть искупающие поступки и каждый заслуживает справедливости. Но Доминик был аномалией. Он не вписывался в мои предвзятые представления о мире. Он был монстром и не уставал напоминать мне об этом снова и снова. Но я все равно… мне все равно было его жаль.
Должно быть, на мне сказались переживания прошлой недели, решила я и стряхнула неуместные чувства прочь.
— Не переживай, мои чувства к тебе не изменились. Ненависть по-прежнему на первом месте.
— Как скажешь, ангел.
— Но я не откажусь от своих слов, — добавила я тихо, чтобы никто, кроме нас двоих, не мог меня услышать. — Он неправ.
Доминик кивнул, принимая это, насколько это было возможно.
